Предметы времени

Безналичное Кошелек еще отличается, а бумажник уже практически нет. Непонятно? Выйдите на улицу и задайте прохожим вопрос: что носят в кошельке? Подавляющее большинство скажет: деньги. А если отловить тех, кто в длинном пальто (офисном...

Безналичное

Кошелек еще отличается, а бумажник уже практически нет. Непонятно? Выйдите на улицу и задайте прохожим вопрос: что носят в кошельке? Подавляющее большинство скажет: деньги. А если отловить тех, кто в длинном пальто (офисном костюме, машине не нашей сборки), проще говоря, тех, кто с бумажником, они ответят: деньги и пластиковые карточки. Точно, как там, за бугром, где собственно денег почти никто при себе не носит. На совершенно крайний случай за любым углом стоит банкомат.

Пластиковая карточка и банкомат неразделимы, как курица и яйцо. Но справедливый вопрос: что было раньше, в данном случае ответ имеет. Раньше — и намного! — была карточка, причем она явилась на свет тогда, когда о пластике еще не слыхали. Уверяют, что идея подобной расплаты пришла в голову американскому писателю Эдварду Беллами в 80-х годах позапрошлого века, когда он описывал Бостон 2000 года в романе-утопии «Взгляд назад». Датой рождения настоящей, а не утопической карточки осторожно называют год начала Первой мировой — 1914-й. И редко конкретизируют, кто был пионером карточно-картонного (тогда) рынка. Вроде бы фирма «Mobil Oil», но за точность не поручимся. А может, идея посетила сразу множество голов, и другие магазины-рестораны-компании тоже выпустили карточки, чтобы привязать к месту богатых, но переменчивых покупателей. Подробности потонули в реке времени: кредиты, проценты, отсрочки — этого внятно никто не объясняет. Но сходятся в одном: взамен денег порой можно было употребить карточку — сперва картонную, потом кое-где металлическую. А что ж не употребить? И денег полные карманы таскать не надо, и подзанять ненадолго иной раз не грех. Так до после войны и перебивались: идеи здравые, а воплощение — самодеятельное.

Банкомат до войны жил своей отдельной, но не прекрасной жизнью. Вернее, не банкомат, а банкограф — так назвал его изобретатель, американец Лютер Джордж Симджан. Агрегат был создан в год начала Второй мировой — в 1939-м и за отсутствием банковских карт годился лишь на то, чтобы вносить деньги на счет или оплачивать услуги. Приличная публика приняла банкограф в штыки и не захотела отдавать деньги безответственной машине. Одобрил зато криминальный элемент: проститутки, сутенеры, воры, каталы — всем им на руку была анонимность. По совокупности этих причин банкограф через полгода прекратил существование — почти на тридцать лет.

Тем временем отгремела Вторая мировая. Соединенные Штаты перевели дух и обнаружили отросшую за войну промышленность. Она переезжала на мирные рельсы и готовилась завалить американцев товарами. Спрос на кредиты стоял у ворот и перебирал ногами от нетерпения. Долго ждать ему не пришлось — возник «Diners Club» с его идеей универсальных карточек. Он родился в 1949 году за обедом в ресторане. И вовсе не потому, как пишут любители сиропных историй, что рассеянный бизнесмен Фрэнк Макнамара забыл дома бумажник. Фрэнк Макнамара в ресторане точно был: он зарулил туда с адвокатом и нечаянно встреченным приятелем Алфредом Блумингдейлом. За едой друзья трепались и кстати вспомнили некоего знакомого, который за проценты разрешал соседям пользоваться его банковским счетом. Тут между собеседниками заискрило, и в ход пошли бумажные салфетки — рисовать схемы нового бизнеса. Который сперва не пошел гладко, но через пару лет завоевал-таки Америку. И породил многочисленных последователей — American Express, VISA, MasterCard. Всем им понадобилась особенная карточка, которая с развитием химии сделалась пластиковой, обрела стандартные размеры (85,6 х 53,9 х 0,76 мм) и магнитную полосочку внутри. Как работают эти штуки, мы объяснять не станем: какая разница, что за путь проделает информация о деньгах, лишь бы они в результате оказались в вашем кармане. Или перекочевали на счет магазина, где вы отоварились.

Тут на сцену опять вползает банкомат. Должен же кто-то пожевать вашу карточку и выдать результат пищеварения купюрами! Купюрами — должен, но при чем тут карточка, возразил бы вам Джон Шепард-Бэррон, управляющий директор фирмы De La Rue, которая и посейчас изготавливает бумагу для печатания денег. Управляющего страсть как раздражала невозможность получить наличные ночью или в воскресенье, он поднатужился и выдумал механического кассира. В конце июня 1967 года его установили в банке Barclay`s в северной части Лондона. Это опять-таки был недобанкомат: ни тебе связи с банком, ни проверки текущего счета. Но давать — давал, причем одинаковую сумму всем, кто заранее озаботился покупкой особого чека. Эти дальновидные счастливцы засовывали чек в машинку и получали взамен денежки, заботливо упакованные в конвертик.

Буколическая картинка недолго оставалась чисто английской. Изобретатели и банкоматы посыпались как из дырявого мешка, а кстати распространившийся компьютер повенчал банкомат со счетом, назначив карточку на роль обручального кольца. Полтора миллиона банкоматов облепили вертикальные поверхности и пялятся экранами на улицы всех городов мира. Они научились забирать у клиента деньги (и тут же выдавать их другому клиенту), считывать штрихкоды с квитанций и делать уймищу другой полезной работы. По мере технического прогресса банкоматы обрастают подробностями вроде поручней для роллеров или механизмов для стирки денег. Их время от времени пытаются ограбить, но, как сказали по другому поводу в фильме «Берегись автомобиля», «ты догоняешь, я удираю»: на хитрые ключи хакеров банкиры и технари сочиняют закоулистые замки. И беспрерывно совершенствуют карточку — в сторону биометрических, то есть неподделываемых технологий. В этом случае и пин-код учить не надо: просто прикладываешь куда нужно палец или глаз. Свои пять копеек вставляют и экологи, так что карточка того и гляди утратит эпитет «пластиковая», поскольку научится разлагаться в земле.

Похоронный агент наличности и могильщик инкассации, карточка чувствует себя все увереннее. Пластик обезденеживает кошелек, но не делает его худее — в бумажниках солидных господ гнездятся десятки кредиток и расчеток. Карточкой пока что нельзя подать милостыню, но уже можно пожертвовать в церкви. В мире, который принято называть цивилизованным, все меньше мест, где нужны наличные. И мы потихоньку тянемся за взрослыми: хвосты у кассовых окошек в день зарплаты укоротились или вовсе отпали. Пока что только в Москве и городах-миллионниках, но тренд налицо. Очереди нынче переместились к банкоматам, но и это временно: торговый терминал для платежной карточки мало-помалу перестает быть экзотикой. От прогресса не увернуться, и ответ на вопрос, что будет позже — банкомат или карточка, знают сегодня не только футурологи. Острословы приготовились загодя и желают всем счастья в безналичной жизни.

Сын азбуки Морзе и сват лазера

26 июня 1974 года в 8 часов 1 минуту утра в супермаркете «Марш» в городе Троя, штат Огайо, кассир Шэрон Бьюкенан пробила чек за жевательную резинку «Ригли». Историки до сих пор спорят, была ли это целая пачка из десяти штук или отдельная пластинка. Почему этот незначительный эпизод стал объектом столь пристального внимания историков? Да потому, что не был пустяковым: в этот день впервые в мире применили штрихкод для обозначения продукции.

Если уметь читать эту комбинацию из цифр и палочек, можно узнать о товаре все: кто и где его сделал, какие у него размеры и т.д. Мечта кладовщика и директора супермаркета. Она начала сбываться в конце 40-х, когда кто-то из заинтересованных лиц сумел увлечь проблемой аспирантов Дрексельского университета в Филадельфии. Бернард Силвер и Норман Вудланд окунулись в проблему с головой и вынырнули с добрыми старыми идеями. Пособили хорошо известные люди: методом кодирования «поделился» Морзе, способом чтения — Ли де Форест. Точки и тире вытянулись во фрунт и превратились в полосочки, а считывать их следовало лучом света — в точности так, как читали звук в кинофильмах. Силвер и Вудланд еще помаялись со сканером на лампах — он вышел размером с письменный стол. Тут, кстати, изобрели лазер, и конструкция обрела разумные размеры. Прошло чуть более четверти века, и штрихкоды исполосовали все, что не шевелится. Первые цифры означают страну: для предпочитающих отечественное — с 460 до 469.