Без возражений

«Большая книга» отдала дань чести и достоинству

Даже странно, что никому из тех, кто гадал, кому достанется Большая книга 2012 года, не пришла в голову эта фамилия — Гранин. То, что Даниил Александрович получит приз «За честь и достоинство», было ясно и от этого радостно — слава богу, еще есть люди, которым этот приз можно вручить с чистой душой, — но про его роман «Мой лейтенант» (M., ОЛМА) никто не думал. Интрига сводилась к тому, дадут или нет первую премию (3 млн рублей) архимандриту Тихону (Шевкунову). Его книга стала бестселлером, как только вышла: небывалый миллионный тираж и первое место в народном голосовании в интернете, начавшемся, как только был объявлен шорт-лист Большой книги. Похоже, народ истосковался по людям, живущим в другом мире, в котором есть место любви, самопожертвованию, высоким помыслам, бескорыстным поступкам. Правда, книга эта об угодниках Божьих 60—70-х годов, нынешняя же церковь окружена такой стеной скандалов, что пробиться сквозь нее сочинению отца Тихона было трудно. В кулуарах спорили только о том, что стало причиной его «поражения» — указание сверху не раздражать лишний раз общественность или личная неприязнь членов академии к церковникам. Настроенный на победу отец Тихон выглядел не менее растерянным, чем не ожидавший второй победы Даниил Гранин. Впрочем, его повесть «Мой лейтенант» тоже начинается со слов «Господи, помилуй!». Ее молодой герой-ополченец в июле 1941 года прибывает на фронт и сразу попадает под бомбежку. И, забыв, что «никогда не верил в Бога, знал всем своим новеньким высшим образованием, всей астрономией, дивными законами физики, что Бога нет», он молится рвущимися из самой глубины словами. «Бомбежка эта сделала свое дело, разом превратив меня в солдата. Да и всех остальных. Пережитый ужас что-то перестроил в организме. <…> Я поверил в свою неуязвимость. То есть в то, что я могу быть неуязвим. Это особое солдатское чувство, которое позволяет спокойно выискивать укрытие, определять по звуку летящей мины или снаряда место разрыва, это не обреченное ожидание гибели, а сражение». Конечно, это повесть про ужасы войны, но также про то, что и страх можно преодолеть; что страху даже на войне противостоит смех. Гранин вспоминает историю, рассказанную опальным Зощенко на вечере, тайком устроенном ему в Доме писателей. Две разведгруппы — наша и немецкая — столкнулись на крутом повороте. От неожиданности те и другие попрыгали в кюветы по разные стороны дороги, а один немецкий солдатик запутался и скатился в кювет к советским. Осознав ошибку, он, крича от ужаса, одним прыжком перемахнул через дорогу к своим. При виде этого смеялись и наши, и немцы. Стрелять стало невозможно. «Смех соединил всех общечеловеческим чувством». В этой повести, в которой «разочарование переходит в отчаяние, отчаяние — в злобу и на немцев, и на своих начальников, и все же подспудно сохранялась уверенность, угрюмая, иступленная», вообще много общечеловеческого чувства, воспитанного прожитыми годами и историческим опытом. И война здесь другая, не такая, как в жестоких романах Астафьева или Василя Быкова. У Гранина больше размышлений, лиризма, сочувствия. Вряд ли книга проймет тех, кто отравлен цинизмом, но она сильное лекарство для больных беспамятством и бесчувственностью. Эту небольшую—по объему! — книгу академики назначили Большой, возможно, вспомнив, что литературные совершенства новой литературы не сделали общество совершенней, и доверились имени, которое привыкли уважать еще с советских времен.

Вторую премию получил человек, также проверенный временем. «Спасибо Васе!» — сказал Александр Кабаков вместе со своим соавтором, Евгением Поповым получая приз (1,5 млн рублей) за книгу диалогов «Аксенов» (М., Астрель). Третья премия (1 млн рублей) досталась Марии Степновой за семейную сагу «Женщины Лазаря» (М., Астрель).

Церемония вручения была удивительно живой, во многом благодаря такту и обаянию Веры Полозковой и профессионализму Святослава Бэлзы. Правда, началась она с агрессивного танца соперничающих групп, олицетворявших бумажные и электронные книги. Не знаю, что хотели сказать организаторы Большой книги, но в этом представлении электронная явно задавила бумажную.