Не детский сад

Если у тебя нет проектов, авторских методик, публикаций в профильных изданиях, то платить тебе будут строго ставку воспитателя

Если у тебя нет проектов, авторских методик, публикаций в профильных изданиях, то платить тебе будут строго ставку воспитателя. В рубрике «Живут же люди» читайте сюжет про Аню, воспитателя детсада

Аня выходит из квартиры, сжимая в руках разводной ключ. Аня не слесарь по профессии, наоборот — воспитатель в детском саду. Ане не так уж много лет, но она привыкла зваться по имени-отчеству и уже года три считает себя старой. Узел из седоватых волос, крашенных хной, крепится ста граммами шпилек и одним карандашом «конструктор». Разводной ключ предназначен для необходимой самообороны; Аня мягко ступает по лестнице вниз. Машинально считает ступени, их много, потому что дом не нов, потолки — высокие. Пока спустишься, вспомнишь разное.

В восемьдесят девятом Аня устроилась на первую работу — воспитательницей в детский сад. Профильное училище окончила три года назад. Получилось очень удобно: и деньги платят, и ребята под присмотром, сыновья. Сыновей у Ани было двое, погодки; сейчас они, понятно, выросли-похорошели, а муж остался таким же. Единственное что — стал прошедшим мужем, но это не мешает ему жить в соседней комнате, пользоваться общей кухней и другими удобствами («И во что он превращает унитаз, ты бы видела», — говорит Аня своей матери). Они похожи с матерью, одинаковые прически, астеническое телосложение и аккуратный нос. Аня прописана в коммунальной квартире: в случае чего — ни разменяться, ни продать, она пробовала. Занялась разменом после первой суицидальной попытки мужа, неудачной, — как-то вечером он закрылся в ванной, где подробно и с удовольствием резал вены. Разумеется, был пьян. Аня вызвала милицию и «скорую», а потом долго собирала сворачивающуюся на глазах темную кровь тряпкой и очень боялась заходить в ванную — но пришлось. Жизнь ее делилась на две неравные части — утреннюю, когда Аня бодрым шагом шла в свое дошкольное детское муниципальное учреждение и за каждую руку держалось по маленькому мальчику, и вечернюю — когда приходилось возвращаться домой. Муж хулиганил изобретательно — среди его деяний были и прыжки с пожарной лестницы, и поджог ковра, и показательные бои без правил. Взрослым упитанным людям вообще нельзя толкать детей — ну куда это годится, ребенок, может, и двадцати килограммов не весит, поэтому улетает далеко.

В детском саду все было легко и понятно. Существовал план учебно-воспитательной работы, согласно этому плану Аня предлагала деткам то вылепить зайца, то нарисовать красный шар. Читала вслух рассказы Драгунского — про Дениску. В конце восьмидесятых годов прошлого века еще совершенно не заморачивались по поводу раннего развития, и ребенку не было необходимости овладевать чтением и письмом буквально на втором году жизни. Достаточно было «Денискиных рассказов».

Сейчас, конечно, все по-другому. Сейчас самым используемым словом в сфере дошкольного образования является «проект». Проект, посвященный такой-то теме. Началу Первой мировой войны, изобретению велосипеда, правилам написания букв кириллического алфавита. Социально-педагогический проект, здоровьеукрепительный, познавательно-исследовательский. Аня тоже сочиняет проекты, а как же. Если у тебя нет проектов, авторских методик, публикаций в профильных изданиях и интернет-ресурсах, то платить тебе будут строго ставку воспитателя. У Ани, с ее первым разрядом, это 13 500 рублей. Имея совмещения, выслугу лет, расширение зоны обслуживания (загадочный термин), можно получить на руки тысяч двадцать—двадцать три. В декабре, с учетом квартальной премии, дали тридцать.

Зависит от заведующего детским учреждением. У хорошего руководителя подчиненные не жалуются. Получают свое. Когда Аня смотрит на расчетные листки по зарплате своих коллег, она завидует, треплет пальцами седой пучок на голове. Итоговая цифра у них иногда чуть не в полтора раза выше, чуть не в два.

А работает Аня не хуже! Ее проект «Широка страна моя родная» получил приз на конкурсе федерального уровня. Целью проекта Аня заявила «воспитание патриотизма и любви к своей Родине». В рамках проекта каждая группа детского сада разрабатывала свою тему:

младшая группа — «Самара — моя малая Родина»;

средняя группа — «Путешествие по Волге»;

старшая группа — «Традиции наших предков»;

подготовительная группа — «Моя семья».

Самой увлекательной получилась презентация подготовительной группы, когда детки с родителями выклеили генеалогические древа на больших листах бумаги и все вместе рассматривали. Семья — это самое интересное, считает Аня, хоть и проблем хватает. Все идет из семьи: Анин сегодняшний любимчик, мальчик Дима, с сентября очень сдал. Абсолютно потерял желание узнавать новое, даже читать стал хуже, а все потому, что развелись родители — развелись с ужасным скандалом, и Димина мама даже лечила сломанный нос в специальной клинике.

Ей сделали очень красивый нос, вспоминает Аня, спускаясь по лестнице, — в руке разводной ключ, полы халата отлетают от худых ног.

Никита отстает в развитии, но родителям наплевать, они не хотят замечать элементарных вещей, а у ребенка распадается речь. И Юлечка — была девочка-звезда, а теперь совсем сникла, грызет ногти и вытягивает нитки из одеяла, Аня даже писала докладную заведующей, потому что потом отвечай за одеяла. У Юлечки вообще кошмарный случай — у ее папы не то чтобы обнаружилась дополнительная семья, но целых две, по пути следования электропоезда Самара—Мирная, где папа трудится машинистом.

Да что машинист! Аня еще не окончательно оправилась после дикой истории с подушкой: девочка в Аниной группе посмотрела в каком-то сериале, как мужчина задушил женщину подушкой. И девочка попросила мальчика немного подушить ее подушкой, и все дети собрались и с интересом смотрели, как происходит. А девочка уже билась в конвульсиях, и на счастье вошла повариха — повариха искала ключи от черного входа, вот и шарилась по всем комнатам.

Два года назад в городе в детские сады было не пробиться, пятидесятитысячная очередь. Писались в очередь, по ночам стояли, покупали липовые справки о льготах, щедро одаривали учреждение. А сейчас очередь разгрузили — группы кратковременного пребывания, частные детские сады и так далее, и опять заведующие борются за воспитанников, как это было пятнадцать лет назад. И подчиненных привлекает к процессу — в детских поликлиниках, говорят, идите и беседуйте с мамочками. Чтобы, говорят, выбирали нас.

Аня морщит тонкое лицо в недовольной гримасе. Она уже спустилась, открывает подъездную дверь. Бывший муж с выпученными в тщетной попытке казаться трезвым глазами так и стоит, прижав ладонь к кнопке домофона. Сегодня он настроен мирно. С усилием выговаривает: «Анюта». Роняет подбородок на грудь. С уголка рта стекает перламутровая нитка слюны.

— Пошли, — говорит Аня, перекладывая разводной ключ в левую руку. — Завтра вставать рано.

Ей и вправду рано вставать. В саду надо быть к семи.