186 поправок

Депутаты обещают, что суть закона о СМИ не изменится

Неоднократные попытки переписать закон о СМИ, похоже, выливаются в его грандиозную техническую корректировку. Которая создает базу для создания целого комплекса новых законодательных инициатив в этой сфере. Сегодня рабочая группа фракции...

Неоднократные попытки переписать закон о СМИ, похоже, выливаются в его грандиозную техническую корректировку. Которая создает базу для создания целого комплекса новых законодательных инициатив в этой сфере. Сегодня рабочая группа фракции «Единая Россия», подготовившая поправки в закон, представит их фракции. Такое решение было принято 30 октября в ходе заседания, на котором присутствовал и представитель «Новой газеты».

Ждали Михаила Федотова, эксперта, привлеченного фракцией для написания поправок. Один из авторов ныне действующего закона на заседании рабочей комиссии должен был сделать доклад о совместном с Юрием Батуриным проекте – федеральном законе «О внесении изменений в закон «О средствах массовой информации». И пока он стоял в пробке, вице-спикер Госдумы Олег Морозов рассказал о необходимости поправок. Нынешний закон «физически устарел». При этом, подчеркнул вице-спикер, концептуальных изменений в закон о СМИ вноситься не будет. Морозов пообещал «упасть в ноги Борису Вячеславовичу Грызлову», чтобы с привлечением экспертов обсуждать поправки для внесения их в Думу. После обсуждения во фракции последуют другие «мероприятия по совершенствованию законодательства РФ в области СМИ». В плане значится подготовка целого пакета новых законов: «Об основах экономических отношений в сфере массовой информации», «Об электронных СМИ», «О лицензировании теле- и радиовещания в условиях перехода на цифровой формат», «Об общественном (публичном) ТВ и радио», «О вещании через спутник», «О кабельном вещании» и «О распространении массовой информации в сети Интернет». Должны быть внесены и поправки в ряд законов, а также в кодексы.

Приглашенную на заседание сенатора Людмилу Нарусову не устроила атмосфера вокруг проекта. «Мы как «Отче наш» говорим, что не меняем закон, - обратилась она к собравшимся депутатам – Комисарову, Морозову, Резнику, Хинштейну, Шлегелю, - но давайте будем честными, 57 поправок в 62 статьях закона (в нынешнем законе именно 62 статьи – Н.Р.) – это существенные изменения».

Между тем, по подсчетам «Новой», в два названия глав и 57 статей закона предлагается внести 186 поправок. В сводной таблице «дефектов действующего закона о СМИ и предложений по их устранению» (которые и будут обсуждаться сегодня) есть раздел «комментарии». В нем говорится о необходимости привести отдельные статьи в соответствие с Конституцией, кодексами, а также законами - «О противодействии экстремистской деятельности», «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ», «О лицензировании отдельных видов деятельности» и других. Есть даже ссылки на несоответствие некоторых положений закона терминологии правительственной Концепции развития телерадиовещания на 2008-2015 годы, на «внутреннюю несогласованность между статьями закона о СМИ», на «внутренние противоречия в структуре закона», а также на противоречия «сложившейся практике».КомментарииМихаил Федотов,один из авторов закона о СМИ 1991 года, один из авторов нынешних поправок:

Этот проект написан, во-первых, для того, чтобы привести закон в соответствие с Конституцией и кодексами: Гражданским (ГК), Уголовным и Кодексом об административных правонарушениях. Причем, соответствие это, прежде всего, терминологическое. В ГК, например, говорится о «компенсации» морального вреда, а в нынешнем законе о СМИ – о «возмещении». И, если подходить строго юридически, то с иском к «Новой газете» в суд можно обратиться дважды: сначала за компенсацией (сославшись на ст. 151 ГК), а потом – за возмещением вреда (ст. 62 закона о СМИ). Эта терминологическая путаница объяснима. Норма о возмещении содержалась еще в законе о печати СССР, на который мы ориентировались в 91-м году.

Другой пример. В законе о СМИ везде говорится о «государственных органах», но не об органах госвласти или органах местного самоуправления. В 91-м все райсоветы и исполкомы еще входили в единую систему государственных органов, а термин «органы местного самоуправления» появился только в 93-м, в Конституции. Это несоответствие сегодня приводит к тому, что районная газета может получить отказ мэра на предоставление информации. Он ссылается на то, что закон о СМИ его ни к чему не обязывает.

Во-вторых, в поправках мы убираем допущенные нами при написании закона собственные ошибки. Например, ст. 16 говорит о прекращении и приостановлении деятельности СМИ. Но закон определяет СМИ как «форму» периодического распространения массовой информации. А как приостановить деятельность «формы»? Поэтому в новой статье мы говорим о «прекращении и приостановлении производства и выпуска СМИ». Или возьмем ст.1, где содержится правильная мысль – поиск, получение и распространение массовой информации не могут быть ограничены. Но что такое «поиск» массовой информации? Это когда ты ищешь газету? Мы нашли и другие ошибки, непринципиальные, мелкие, но те, что тоже нужно было править.

Наконец, мы хотим устранить ошибки законодателей, которые они наделали уже после нас. Начиная с 1995 года поправки вносились много раз (последняя – в 2007-м). Одна хуже другой! Наша, с Юрием Батуриным, задача заключалась в том, чтобы привести все в божеский вид. А некоторые поправки мы предлагаем и вовсе отменить. Например, в 2004-м году правки статьи 5 изменили всю систему законодательства о СМИ – бессмысленно и антиконституционно. Прежде оговаривалось, что законодательство о СМИ состоит из самого закона, других, принимаемых на его основании федеральных законов, а также законов республик в составе РФ. После принятия Конституции в законе о СМИ нужно было лишь изменить слово «республики» на «субъекты федерации». А что сделали? Пассаж убрали вовсе. И только на этом основании во многих субъектах – под давлением прокуратуры, поотменяли все законы о СМИ. Да, где-то законодателям удалось отстоять законы (договорились с прокуратурами, как я понимаю). Но в Ханты-Мансийске, например, отменили закон. А в Башкортостане – целый кодекс! И почти во всех субъектах – законы о господдержке местных СМИ. Сейчас мы предлагаем вернуть регионам право писать свои законы.

В 2007-м в ст. 4, нашу «расстрельную» статью («Недопустимость злоупотребления свободой массовой информации» - Н.Р.), внесли поправку о борьбе с терроризмом. Записали, что руководитель контртеррористической операции определяет порядок работы журналистов. А если не определил? Значит, журналисты автоматически нарушают статью, по которой можно закрыть СМИ! В результате мы предлагаем вместо той поправки две новые для закона статьи – об информировании и об условиях работы журналиста во время контртеррористической операции.

От режима регистрации СМИ действительно можно отказаться. Согласен, у нас уведомительный порядок регистрации СМИ фактически превратился в разрешительный. Но это связано не с нормами закона. Желающим зарегистрировать газету «Российские ведомости», например, чиновники говорят: чтобы использовать слово «российский», нужно разрешение правительства. Но в законе такого препятствия нет, и этот отказ можно оспорить в суде. Не идут!

Кроме того, при отказе от регистрации может возникнуть проблема – как предотвратить появление еще одной газеты с тем же названием? С помощью товарного знака? Но его создание приведет к закрытию нескольких десятков одноименных газет – по всей стране. Может начаться настоящий передел рынка, которым воспользуются жулики и рейдеры. А пока одна газета «Заря» может существовать в Краснодарском крае, а другая – в Красноярском.

Можно и вовсе переписать закон – от начала и до конца. Однако перед нами была поставлена другая задача – вычистить существующий, концептуально его не меняя. И создать базу для разработки новых – отдельного закона о теле- и радиовещании, например. Нам нужен и закон об основах экономических отношений в сфере массовой информации, а главное – закон о праве на доступ к информации. Проект которого, кстати, под названием закон «О гласности» был разработан Батуриным больше 20 лет назад. До сих пор – никакого движения.

Мы не претендуем на то, что новая редакция закона идеальна. Критики проекта могут написать другой, с другой концепцией. Но в таком случае, пожалуйста, наш закон не трогайте.Андрей Рихтер,профессор факультета журналистики МГУ:

В действующий закон внесут поправки, сам вид которых в таблице на 64 листах впечатляет и напоминает шахматную доску со сложной композиционной партией. В ней много компромиссов, тайных попыток реванша за упущенные возможности, предложений жертв тех или иных фигур ради сохранения главного – самой концепции и основных положений закона о СМИ 1991 года.

Концепция же этого закона исторически покоится на трех китах: запрете цензуры (и провозглашении свободы массовой информации), праве каждого создавать СМИ (с условием их государственной регистрации) и наличии у журналистов особых прав и обязанностей, обусловленных необходимостью прессы служить демократическому обществу. Этот акт, точнее его старший брат – союзный закон о печати, помог разрушить партийно-советскую систему СМИ, предоставил правовые гарантии свободной журналистской деятельности в переходный от тоталитаризма к демократии период. Лишь впоследствии запрет цензуры нашел свое подтверждение в Конституции РФ. Гражданский кодекс и его толкование Верховным судом восприняли идеи закона о СМИ в отношении баланса права граждан на защиту чести и достоинства и свободы массовой информации. Да и сам закон не застыл в 1991 году – в него не раз вносились изменения – обычно малоудачные – то в связи с изменениями избирательного права, то после принятия антиэкстремистского или противопожарного закона и т.д.

К сожалению, закон если и остается по прежнему опорой существования СМИ, то более не способствует демократическому развитию общества. Его ограничивающие нормы все чаще (и это подтверждает статистика) карают журналистов и редакции общественно-политических СМИ. Процедура регистрации из простой формальности превратилась в издевательский бюрократический процесс. Права журналистов выглядят анахронизмом, а от прекрасных слов о редакционной независимости от учредителей остались лишь воспоминания старожилов. Отмененная цензура заменена неподвластной запрету закона о СМИ самоцензурой. Как верно отметил в своем президентском послании Дмитрий Медведев, государственная бюрократия берёт под контроль средства массовой информации – чтобы не сказали чего-то не так. Такая система тормозит развитие демократии.

Предложенные многочисленные изменения действующего закона несомненно способны укрепить стабильность СМИ. Здесь следует отметить то, что сократится срок предоставления информации по запросу редакции (впрочем, реальной ответственности чиновника за его нарушение пока не предложено). Введут обязанность госорганов аккредитовать журналистов всех СМИ, высказавших такое желание. Отменят ответственность редакций за нарушения предвыборного законодательства. Наконец, вдвое увеличится срок действия лицензии на эфирное вещание, облегчится ее переоформление.

Но предложенные поправки не помешают сохранить чиновничьи возможности командовать СМИ и в чем-то даже увеличат их. Расширяются, а не уточняются, и без того пространные возможности наказания редакции за распространение «экстремистских» взглядов и информации из зоны контртеррористических операций.

Предложенное введение в закон о СМИ норм об Интернете позволит впоследствии поставить содержание массовой информации в сети под контроль всесильного Роскомсвязьнадзора. Если сегодня добровольно регистрирующиеся Интернет-СМИ делают это для облегчения доступа к государственной информации, то завтра от них потребуют объяснять, в какой форме было дано «разрешение главного редактора на выход в свет через информационно-телекоммуникационную сеть» и где собственно указана «дата последнего обновления информации». Их обяжут регулярно предоставлять в регистрирующий орган выпуски «своего издания». Проходить специальную регистрацию предлагается обязать все Интернет-компании, занимающиеся предоставлением пользователям сети теле- и радиоуслуг. Что это как не попытка сужать, а не «как можно активнее расширять свободное пространство интернета», к чему так настойчиво призвал президент? Неужели уже существующих норм мало для наказания правонарушителей?

Специальная регистрация СМИ, как традиционных, так и виртуальных, уже давно не способствует развитию свободы массовой информации, а только сковывает ее. Практика применения российского закона о СМИ приводит к крамольной мысли: а нужен ли он вообще современной демократии? Если большинство норм о свободе выражения мнений вошли в Конституцию, а ее ограничения содержатся в Уголовном и Гражданском кодексах, то зачем нужен закон, концепция которого за последние годы настолько видоизменилась, что его основным смыслом стала возможность государственного органа карать за «злоупотребления» свободой массовой информации по основаниям, не выдерживающим независимой судебной проверки и порой даже не предусмотренным в других российских законах? Например, зачем сохранять возможность закрытия СМИ за разглашение государственной и иной тайны, если другие законы и судебная практика показывают, что тайну обязаны блюсти те, кому она официально доверена? А журналист к числу таких лиц обычно не относится. Получается, журналиста осудить нельзя, а закрыть его СМИ – можно.

Шахматная партия с истеблишментом – приз в которой закон о СМИ – имеет смысл, но лишь когда власть лишена возможности в момент смахнуть с поверхности все фигуры и добиться своего уже при помощи самой доски.