Оригинал материала
ХРОНИКИ РАЗОБЛАЧЕННОЙ ЛИМИТЧИЦЫ
ОТДЕЛЬНЫЙ РАЗГОВОР
Маляр Галя Дмитриева, невысокая девятнадцатилетняя брюнетка в красной косынке, уже сейчас имеет в послужном списке почти все виды политических преступлений: агитация, раздача листовок, заговор и даже открытое восстание. Квартира Гали —...
Маляр Галя Дмитриева, невысокая девятнадцатилетняя брюнетка в красной косынке, уже сейчас имеет в послужном списке почти все виды политических преступлений: агитация, раздача листовок, заговор и даже открытое восстание.
Квартира Гали — подпольный штаб и редакция радикальной партийной газеты «Рабочая демократия». В двух комнатах — принтер, компьютер, листовки. Кроме нее здесь живет целая строительная бригада: маляр Юля, фасадчик Омар, штукатуры Саша и Слава. Полгода назад всех их вместе с Галей уволили с работы. Сейчас она пытается трудоустроить безработных товарищей и выступает на митингах против бывших работодателей.
Галя приехала четыре года назад из Владимирской области. Испробовала традиционный набор временных профессий: была промоутером, курьером, продавцом газет. Приключения начались, когда журналисты радикальной партийной газеты «Рабочая демократия» наткнулись на Галю в одной московской коммуналке и взяли ее на испытательный срок. Первое партийное задание — как в ФСБ: нужно было устроиться на стройку и навербовать как можно больше новых партийцев. Целый год Галя добросовестно играла роль маляра-штукатура и строила фешенебельные дома в центре Москвы.
Выписки из Галиного дневника:
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. УСТРОЙСТВО НА РАБОТУ
…Увидела яркое объявление в метро: «Приглашаем строителей, можно без опыта работы и регистрации, жилье предоставляется». Телефон. Если позвонить, попадешь сначала в частный центр трудоустройства. Там требуют 400 рублей за информацию о местонахождении строительной компании. Еще столько же за то, чтобы устроить тебя на работу. Плачу 800 рублей — через неделю обещали место маляра на элитной стройке с минимальной зарплатой 300 долларов.
НЕДЕЛЯ СПУСТЯ
8.00. …Приезжаю на свою стройку. Мастер — высокая крашеная шатенка Юля в синей спецовке — показывает, как шпатлевать потолки. Бригада у меня космополитичная. Три таджика, два узбека, один грузин Гиви. К партзаданию приступаю сразу. В перерывах между шпатлевками пытаюсь заговорить с ними на предмет мировой революции. Листовки и газеты таджикам нравятся: из бумаги они мастерят отличные самокрутки. Разговоры игнорируют в силу полного незнания языка. Зачем знать русский, если на стройке больше четырех тысяч таджиков. Многие живут здесь же, на объекте. Все они родственники — приехали из одного аула где-то на севере республики. Русских здесь совсем мало: кроме меня еще девять человек.
11.00. Чуть не упала с малярного «козла»: услышала чей-то громкий крик. Хорошо, что Юля поддержала сзади: «Ты работай дальше. Кричал Гиви: он только что на лестнице оступился и в шахту лифта улетел».
18.00. …Начало ужина. Кормят здесь три раза в день. Марина из второй бригады объяснила, что каждый месяц из моей зарплаты будут удерживать 1950 рублей за еду. С 18.00 до 19.00 нужно успеть обменять выданный талон на тарелку похлебки и кусок хлеба. От дверей столовой меня отталкивают две ушлые малярши. Остаюсь без ужина.
ВТОРОЙ ДЕНЬ РАБОТЫ. ЛОХОТРОН
…Ура! Удалось найти общий язык с единственным русскоговорящим таджиком Илхомом. Он тут тоже недавно, но вступить в нашу партию согласился почти сразу.
Раньше Илхом жил в маленьком ауле и собирался стать пастухом, как и все его предки мужского пола, пока в ауле не появился дядя Рамзес. Рамзес уехал в Москву десять лет назад, устроился на работу, а теперь вернулся — помочь родственникам. Собрал десять самых молодых, взял с каждого по 50 долларов на расходы и повез к себе на стройку. Теперь Илхом и его друзья работают в Рамзесовой бригаде монолитчиками. Трудятся почти круглосуточно на самой вредной зоне. Два человека погибли на прошлой неделе от туберкулеза. Из каждой зарплаты Рамзес забирает себе 50%. Илхом хочет вернуться в родное село, но пока не собрал денег на билет.
…Таких, как Рамзес, здесь зовут лохотронщиками. Алгоритм их работы прост. Когда бригаде не хватает людей, прораб берет отпуск и едет в бывшие союзные республики — уговаривать необразованных людей из маленьких аулов поехать на большие заработки в Москву — и собирает с каждого дань минимум по 50 долларов за посредничество. Рамзес ездит в родной Таджикистан, Линар — в Казахстан, а субподрядчик Саша — в Еврейскую автономную область.
НОЯБРЬ. НОВЫЙ НАБОР
…Сегодня мне выдали зарплату — 2500 рублей за три месяца. Илхом говорит, что это много: ему дали 500 рублей. Официальный средний доход строителя — 300 долларов. На самом деле за 28 дней каждому начисляют максимум 3000 рублей.
Покупаем с таджиками водку, майонез и батон, чтобы вечером отметить это дело в бытовке. В три часа к нам прибежала Юля — ей только что сообщили, что сегодня должна приехать «миграционка». Мои таджики и узбеки забрались на двадцатый этаж. Менты туда не поднимаются.
16.00. Юля доверяет мне набрать новую бригаду из тех, кто пришел устраиваться на работу. У ворот на объекте столпились около 50 человек. Дает четкие инструкции: «Славян бери только плотниками — у них работы немного, будут меньше возмущаться; молдаван не бери вообще — они горячие; больше всего бери узбеков — эти совсем не возникают».
…Вечером за пределы объекта нас не выпускает охрана: руководство, мол, хочет, чтобы вся бригада осталась работать в ночную смену. Это уже пятый раз за месяц. Илхом орет на охранника матом, ребята проламывают ворота, оттесняем охрану и все расходимся по своим бытовкам.
СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ. ЖАНДАРМЕРИЯ
…Меня вызвали в отдел охраны труда. Охранник вталкивает меня в кабинет. Два часа работник отдела, седой упитанный мужчина, пытается выяснить, чем было вызвано наше буйное поведение, а потом объявляет, что за это рабочий день увеличен еще на час.
Мужчина подчиняется начальнику отдела Виктору Петровичу Живцову (фамилия изменена. — О.Г.). Виктор Петрович здесь личность особая. К охране труда он имеет только формальное отношение. По крайней мере, он даже не знает, как должны быть расположены лестницы на объекте. У него другая функция — поддерживать дисциплину среди рабочих. Вся местная охрана подчиняется ему. Если кто-то из строителей начинает возмущаться, его вызывают на «допрос» в отдел. За допросом следует увольнение.
На этом Галя временно прервала свои записи. Через неделю кто-то из рабочих «сдал» Галю Живцову, и ее уволили вместе с еще сотней строителей, которые ее поддерживали. Дмитриевой удалось завербовать в партию четырех человек. Уволенные строители направили письмо руководителю профсоюзов Москвы, депутату Госдумы Андрею Исаеву. Он согласился поставить их вопрос на Комиссии по трудовым спорам в Госдуме и помочь создать профсоюз. Тем временем Галя помогает строителям подготовить первую забастовку на объекте. О том, что из этого вышло, она написала в редакцию.
ЗАБАСТОВКА
«…Дамир и Саша Паритов раздавали листовки строителям в бытовках, чтобы все знали, где и когда состоится забастовка. Кто-то рассказал об этом Живцову, и через две недели ребята куда-то исчезли.
…А самой забастовки так и не было. В этот день охранники просто не выпустили рабочих из общежития.
Где Дамир и Саша — неизвестно до сих пор. Думская комиссия все-таки была созвана. Депутаты отправили запрос в прокуратуру, Рострудинспекцию и Московскую федерацию профсоюзов.
Вот ответы, которые пришли им из этих ведомств:
Московская федерация профсоюзов: «Факты привлечения работников к сверхурочным работам, к работам в выходные дни не подтвердились».
Прокуратура города Москвы: «Прием на работу производится на основании заключенного трудового договора, положения которого соответствуют требованиям трудового законодательства».
Федеральная инспекция труда: «На строительных объектах выявлены некоторые нарушения требований безопасности: не полностью ограждены лестничные марши…».
За это время на стройке, по словам Гали, погибли 130 человек, 75 заболели туберкулезом. А Виктор Живцов продолжает проводить репрессии: после думской комиссии он уволил еще двести человек.