Пушкин в сталинском лагере

Кто издавал «Дешевую библиотеку» в ГУЛАГе?

Александр Сергеевич помогает скоротать сроки (срока) и нынешним зэкам. Правда, в основном благодаря похабным пародиям на «Онегина». Совсем по-другому было, когда в лагерях сидели «политические». …На столе в небольшом музее «Мемориала»...

Александр Сергеевич помогает скоротать сроки (срока) и нынешним зэкам. Правда, в основном благодаря похабным пародиям на «Онегина». Совсем по-другому было, когда в лагерях сидели «политические».

…На столе в небольшом музее «Мемориала» стоят внушительные картонные коробки, доверху забитые всевозможной театральной утварью. Тут самодельные шкатулки для грима, пудреницы, части театральных костюмов, переписанные от руки пьесы… А вот рукописная книга в серии (!) «Дешевая библиотека» — Пушкин. Страницы исписаны мелким красивым почерком. Да еще и старательно выполненные иллюстрации!

Так политзэки тиражировали Александра Сергеевича.

А вдруг какой-то неизвестный зэк сделал книгу пушкинских стихов — по памяти, наизусть? Как Татьяна Григорьевна Гнедич — на память, не имея ни английского текста, ни бумаги, перевела в Крестах в 1944 году две первые главы «Дон Жуана» Байрона?

И рукописный Пушкин, и театральный реквизит, а также самодельные открытки и тряпичные куклы когда-то принадлежали заключенным Интинского исправительного лагеря и, возможно, еще нескольких лагерей ГУЛАГа. Эту коллекцию (более двухсот предметов) собирала бывшая заключенная Интинского исправительного лагеря Ирина Угримова.

Посадили Ирину в 1948 году, арестовали в один день с мужем Александром — 15 июня, вскоре после ее возвращения из Парижа. Мужа, который еще юношей оказался пассажиром «философского парохода», а позже стал участником французского Сопротивления, получившим именную грамоту от самого Эйзенхауэра, выслали из Франции на полгода раньше — за отказ получать национальный паспорт (тогда у эмигрантов во Франции были особые «нансеновские» паспорта). Попросту говоря — за российский патриотизм. Угримова с 13-летней дочерью Татьяной поехала следом за ним…

Хотя арестовали Ирину в Москве, точнее — на Николиной Горе, а Александра — в Саратове, куда он получил направление по работе, оба сначала попали в Лефортово.

Поздней их пути разошлись. Александра Угримова отправили в Воркуту, в лагерь особого режима при шахте № 7, а Ирина попала в Инту. Статья, само собой, 58-я. Сначала, как рассказали в «Мемориале», им пытались «пришить» несколько пунктов, но в итоге оба пошли по четвертому — пребывание за границей и связь с антисоветскими силами за рубежом, что-то в этом роде…

В Интинском лагере был свой театр, Ирина стала его художником. На излете сталинской эпохи такие театры даже гастролировали по другим лагерям. В общем, с театральной частью коллекции понятно.

А вот откуда тут детские тряпичные куклы? Наверное, это те, которые так и не сумели послать на волю в подарок дочерям их матери з/к, а может, все-таки сумели, и хранились потом эти куклы дочерями много лет как память о матерях, возможно, единственная…

13-летняя Таня после того, как родителей посадили, попала в детраспределитель, и, если бы не скарлатина, которой девочка заболела, она тоже могла бы оказаться в лагере. Спасла ее дальняя родственница, забрав к себе.

Ирина Угримова отсидела шесть лет. Как рассказала внучатая племянница ее мужа Наталья Ивановна Бруни, которая и передала «Мемориалу» все эти вещи, коллекцию Угримова начала собирать уже после освобождения, в 54-м. «Она до конца жизни продолжала общаться со своими лагерными подругами, они присылали ей все — у кого что сохранилось», — рассказывает Наталья Бруни. О существовании этой коллекции в семье Угримовых знали только Александр и дочь Татьяна. Бывшие заключенные боялись рассказывать о таких вещах даже после распада СССР.

В коллекции, кстати, пожалуй, единственный предмет однозначно говорит о своем происхождении. Это потертая женская роба с порядковым номером, такие стали выдавать женщинам-заключенным только в 50-е.

…Я снова смотрю на рукописную книгу. Надпись на обложке — «Дешевая библиотека»… Значит, были еще рукописные книжки того же зэка-«издателя»? Как, наверно, дорог был жителям огромной страны ГУЛАГ этот «дешевый» самиздат… И сколько тогда было в ГУЛАГе людей, самозабвенно любивших театр и Пушкина!..

Зачем Ирина Угримова собирала эту коллекцию? Наверняка она понимала, что все эти вещи будут когда-нибудь свидетельством и напоминанием об еще одном «философском пароходе», целом «Титанике», уплывшем из России — на этот раз к архипелагу ГУЛАГ, а может быть, хотела сохранить вещественные доказательства того, что человеческое в человеке нельзя ни сапогами выбить, ни сибирской стужей заморозить.

Умерла Ирина Угримова в 1994 году.

Возможно, должно пройти еще какое-то время, чтобы мы смогли по-настоящему оценить все значение этой коллекции, целого пласта лагерной, но не блатной культуры.