КАРАУЛ УСТАЛ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

Такое ощущение, что власть Ходорковского боится — даже сейчас, когда лишила его свободы. Иначе чего бы ради она пошла на неприкрытое нарушение закона: отправила экс-главу «ЮКОСа» не в подмосковную колонию, а сослала «во глубину сибирских...

Такое ощущение, что власть Ходорковского боится — даже сейчас, когда лишила его свободы. Иначе чего бы ради она пошла на неприкрытое нарушение закона: отправила экс-главу «ЮКОСа» не в подмосковную колонию, а сослала «во глубину сибирских руд». Словно политзэка, как в «добрые» советские времена.

Еще недавно расположенная на территории Краснокаменска исправительная колония № 10 ничем не выделялась из других российских пенитенциарных учреждений. Любой посетитель мог свободно попасть в штаб (административное здание), встретиться с руководством, при необходимости пройти на территорию колонии, пообщаться с осужденными. А после появления Ходорковского…

Жилую зону колонии обнесли еще одним забором, на ближних и дальних подступах к штабу установили два КПП со шлагбаумами, предупреждающими плакатами и сержантами с резиновыми палками… Сами сотрудники говорят, что с целью усиления режима в колонию спущены дополнительные штатные единицы, а на днях пригнали пять новеньких уазиков. И за всем, что происходит на территории ИК и за ее пределами, денно и нощно следят прикомандированные контролеры из Читы и Москвы…

Называть после этого «десятку» колонией общего режима язык не поворачивается. Сегодня она напоминает особо охраняемый спецобъект, несанкционированное проникновение на который расценивается властями как государственный терроризм — со всеми вытекающими последствиями. Даже если они идут вразрез с законом.

Судите сами. Настольная книга любого начальника колонии — Уголовно-исполнительный кодекс — гласит, что общественность имеет право наравне с госорганами оказывать содействие в работе исправительных учреждений. А что мы увидели в ИК-10, когда туда спецэтапом доставили Ходорковского? Первыми от колонии отлучили служителей храма образа Спаса Нерукотворного во главе с отцом Сергием. Хотя до этого руководство учреждения поощряло богоугодные беседы с осужденными и с персоналом колонии.

Следом та же участь постигла сотрудников Читинского правозащитного центра — им не помог даже договор с областным Управлением службы исполнения наказаний на право посещения исправительных учреждений.

Правда, не все удается держать под контролем. Чем больше запретов и тайн вокруг ИК-10, тем острее общество хочет знать, что происходит по ту сторону колючей проволоки. Поэтому и возникают такие ситуации, как, например, с журналистами одной центральной газеты, которые незаконно проникли на территорию производственной зоны и сфотографировали человека, очень похожего на Ходорковского. Говорят, что после публикации этих снимков для администрации ИК-10 наступили черные дни. Высокое начальство предупредило, что, если будет еще один прокол, руководители колонии лишатся не только должностей, но и погон.

Следующими пострадали адвокаты Ходорковского. По закону они имеют право встречаться со своим доверителем. Не пускать их в колонию — чревато международным скандалом. Адвокаты готовят жалобу в Европейский суд по правам человека на несправедливое судебное разбирательство по делу Ходорковского, а им не дают общаться с доверителем. Это можно расценить как воспрепятствование обращению в Евросуд.

Первый удар приняли на себя адвокаты, посетившие ИК-10 в начале ноября. Их руководство согласилось пропустить, но только по одному. Перед этим с «целью предотвращения террористических актов» подвергло унизительным допросам, обыску с раздеванием до нижнего белья, просмотру конфиденциальных адвокатских документов.

На прошлой неделе в Краснокаменске побывала еще одна группа адвокатов — Юрий Шмидт, Каринна Москаленко и Антон Дрель. На этот раз общепризнанный авторитет адвокатов не позволил руководству колонии проверять их на предмет террористической угрозы для ИК-10.

— И все же я подстраховалась, — говорит Каринна Москаленко. — Отправляясь в колонию, надела брюки без карманов, а на жакете оба кармана зашила нитками. Хотела избежать провокаций и обысков. Уверена, что я не позволила бы себя обыскивать и рыться в документах.

Тогда руководство ИК-10 приготовило адвокатам другой неприятный сюрприз. Встречаться с Ходорковским им разрешили только после окончания рабочего дня. Начальник колонии Александр Евстратов сослался на Правила внутреннего распорядка, где написано, что свидания с адвокатами проводятся «в не рабочее для осужденных время». Это в колонии, где львиную долю осужденных нечем занять, а в швейном цехе осталось около 25 рабочих мест. Но Ходорковскому, видимо, в порядке исключения работу в цехе предоставили.

— Эта инструкция незаконна, так как противоречит Уголовно-исполнительному кодексу, — говорит Юрий Шмидт.

По словам адвокатов, все три дня командировки им искусственно препятствовали общаться с доверителем. Во-первых, встречи с ним происходили после окончания рабочего дня, а в 22 часа в колонии наступал отбой. Во-вторых, их тоже запускали в зону по одному, хотя закон таких ограничений не делает. На все их возражения руководство ИК-10 разводило руками: дескать, таковы инструкции, будет дана команда — общайтесь хоть 24 часа в сутки.

К сотрудникам «десятки», по словам адвокатов, у них претензий нет. Им понятно желание руководства колонии перестраховаться, защитить себя, личный состав от подозрений в лояльности к их доверителю. Они заметили, что персонал ИК устал, его лихорадит от разных комиссий и проверок.

— Сотрудники не несут ответственности за то, что даже в изоляции власть преследует Ходорковского, — говорит Каринна Москаленко. — Отдавая дань их корректности к нам, я все равно отмечу те нарушения, с которыми столкнулась. Раз они проистекают из неправильных инструкций, буду настаивать на их отмене в Верховном суде.

По словам Юрия Шмидта, его доверитель как в «Матросской тишине», так и сейчас не требует себе привилегий и поблажек. Кроме одной: чтобы вокруг него не создавали прессинг только на том основании, что он — Ходорковский.

Действительно, повышенные меры безопасности, с которыми он столкнулся в колонии № 10, обычно применяются в отношении людей, которые представляют общественную опасность. Какую опасность для общества представляет человек, обвиненный властью в экономических преступлениях? Скорее всего, только для власти.