Злобездеяние

Меня пригласили 12 мая выступить в телепрограмме «Толкуем закон» с ведущей Марией Яворской (НТВ плюс). Объяснили, что речь пойдет о 125 статье УК РФ – «Оставление в опасности». На тот момент я не могла ожидать, что тема так меня увлечет,...

Меня пригласили 12 мая выступить в телепрограмме «Толкуем закон» с ведущей Марией Яворской (НТВ плюс). Объяснили, что речь пойдет о 125 статье УК РФ – «Оставление в опасности». На тот момент я не могла ожидать, что тема так меня увлечет, что уже после съемки я стану читать российское Уголовное уложение 1845 года. Впервые в моей журналистской практике не газета подсказала сюжет телевидению, а наоборот. Я благодарна за это программе, хотя и оказалась там со своей точкой зрения в меньшинстве…

На съемках передачи я говорила о том, что люди, которые вместо того чтобы помочь человеку в момент острой опасности, включают видеокамеры своих мобильных телефонов, должны быть судимы. С этих же телефонов они могли бы вызвать необходимые службы: милицию, «скорую помощь», МЧС. Попытаться спасти человека… «Они могли это сделать, но по закону не были обязаны «иметь о нем заботу», – объяснили юристы. С моей же точки зрения: если могли и не сделали потому, что не чувствовали такой обязанности, значит, пора обязывать…

«Оставление в опасности»

Из статьи 125 УК РФ: «Заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нем заботу, либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние, – наказывается штрафом в размере до 80 тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев; либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов; либо исправительными работами на срок до одного года; либо арестом на срок до трех месяцев; либо лишением свободы на срок до одного года».

Иметь заботу

Что значат эти слова: «был обязан иметь о нем заботу»? Родители, учителя, няни, милиционеры, врачи, медперсонал, вожатые – перечень этот можно продолжать, но и без того ясно – речь только о людях, с которых спросится как с юридически «ответственных лиц». Если же на глазах родителя избивают не его, а чужого ребенка и он уходит с места события, ничего не предприняв для спасения, то он и не был «обязан иметь заботу». С юридической точки зрения бездействие в данном случае не преступно. Но разве по сути оно не преступно? «С точки зрения человеческой – да, – отвечали юристы, – это вопрос человеческих, этических, моральных, а не юридических норм».

Юридические нормы должны отличаться от человеческих? Или у нас сегодня есть шанс преодолеть чуть ли не эпидемию безразличия ко всему, что не касается лично тебя и твоих близких: словами? воспитанием? культурой? религией? Вы в это верите? Я – на данном этапе – нет… Нет потому, что нет таких слов, нет такого воспитания, нет культуры и верующих, а не просто посещающих церковь, синагогу или мечеть, – тоже почти нет… Не работает это все в массовом порядке, существует, но почти уже не держится…

А держится колоссальная степень отчужденности, изолированности и соблазна запечатлеть трагедию, которая развивается рядом с тобой. Или просто на нее насмотреться – завораживает. Вспомните двух дам, которых зафиксировали камеры видеонаблюдения в петербургском метро, – этот недавний случай получил достаточно широкое освещение в СМИ. На станции «Невский проспект» 20-летняя девушка, студентка Института культуры и искусств, провалилась в проем между перроном и стоящим поездом. Отчетливо видно, как две дамы подходят поближе, стоят на безопасном для себя расстоянии, заглядывают и дожидаются, пока поезд тронется. То есть не делают НИЧЕГО… Когда поезд проехал, они уходили так, как будто досмотрели фильм. Могли подать сигнал машинисту, могли попытаться задержать двери – с открытыми дверями поезд бы не сдвинулся, могли закричать пассажирам внутри вагона, чтобы те нажимали тревожную кнопку… Любопытствующих дам нельзя привлечь к уголовной ответственности по закону.

Девушка погибла. Перестали быть людьми? Платите…

Может ли закон вернуть обществу сознание и душу? Законы-то многие тоже у нас сегодня не работают. Так стоит ли их еще ужесточать?

• Но то, о чем вы говорите нельзя назвать ужесточением законов, - сказал мне известный адвокат, заслуженный юрист России Алексей Куприянов. - Ужесточение – это усиление уже существующих санкций, и мы на эти грабли уже наступали в СССР. Маньяки, педофилы, например, стали убивать своих жертв именно после того, как законы ужесточились и за изнасилование, как за убийство, стали назначать высшую меру. Стало безопаснее не оставлять в живых потерпевших-свидетелей: так и так - расстрел. Вы же говорите о том, что нужно вновь считать криминалом то, что относительно недавно было декриминализировано…

– Что же произошло в 1996 году? Почему эта норма из закона выпала?

– Объяснялось это тем, что у нас наступила свобода личности, – пояснил мне адвокат…

Выходит, вся Западная Европа несвободна? Там личности просто поражены в правах? В подавляющем большинстве этих стран современное уголовное законодательство предусматривает уголовную ответственность не только для тех, кто был «обязан иметь заботу», но для любого человека, который мог без особого риска для себя оказать помощь.

– Особенно четко все прописано в Уголовном кодексе Франции, – говорит кандидат юридических наук Станислав Мулин, – нормы за оставление в опасности детально регламентируют ответственность каждого в подобной ситуации. У нас же статья «Оставление в опасности» в УК РФ от 1996 года копирует часть вторую статьи 127 УК РСФСР от 1960 года, а часть первую той же самой статьи оставляет за бортом… В ней речь шла об ответственности за неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии и нуждающемуся в безотлагательной помощи, которая могла быть оказана без ущерба третьим лицам. Эта норма в советские годы применялась крайне редко, но сам факт ее существования выражал отношение государства к преступному бездействию в чрезвычайных ситуациях… Кстати, ни одна из бывших советских республик не выкинула из своих уголовных кодексов эту норму…

– Насколько я понял ситуацию, речь идет о том, что действующий Уголовный кодекс строится по принципу «не вреди». Все остальное – на усмотрение совести, – сказал мне социальный психолог, психотерапевт Вячеслав Шаров. – Но изгнание вопросов совести из уголовного права подтачивает изнутри социум. Нормы права должны поддерживать, подпирать и закреплять моральные предписания. Без государственного принуждения, особенно сейчас, когда цена человеческой жизни резко опустилась, общество стремительно оносороживается… Люди закрывают окна, когда кто-то истошно кричит, проходят мимо упавшего в обморок человека, и таких примеров сколько угодно, каждый может вспомнить что-то подобное…

Психолога Шарова я слушаю по телефону и одновременно «гуляю пультом» по телеэкрану. Вижу женщину, которая рассказывает экстрасенсу о своей погибшей девочке-школьнице. От братков она с подругой забежала в подъезд. Погоня по этажам 16-этажного дома длилась минут 15-20. Время не ночное – вечер, все слышат: топот, крики о помощи, стоны. Никто не открыл двери. Девочек изнасиловали и выбросили с крыши сначала одну, потом – через несколько минут – другую… Никто не позвонил в милицию. Милиция закрыла дело, признав случившееся суицидом… У родителей одна – последняя – надежда на экстрасенсов…

Может быть, двери открыть – риск, нарвешься на нож, не все люди – герои. Может быть, им было страшно. Но вызвать милицию?

…Мы живем полуосознанно, в ощущении всеобщей утраты реальности, в преднамеренном неведении, в постоянном насилии над собственными чувствами. Мы устали от своей повседневной жизни, сыты по горло проблемами, для чего нам чужие? Если сегодня это мысли большинства населения страны, мы – в джунглях. Если норма совести вернется в норму права, люди, конечно же, не станут сразу совестливыми. Злые не превратятся в добрых, безразличные – в милосердных, но… Если «бабки вместо берез шелестят на страну», то именно они в виде существенного штрафа за несообщение о человеке в опасности могут изменить ситуацию. Есть такой психологический механизм: человек, который делает что-то не от чистого сердца, а под нажимом обстоятельств или под страхом закона, – сначала это просто делает вынужденно. Но потом привыкает, втягивается и становится тем, что он делает. То есть закон может вернуть сознание и душу, если он есть и если он исполняется.

Под текст

В российском Уголовном уложении 1845 г. была статья: «Ответственность за оставление в опасности любого лица, повлекшее наступление смерти».

Удивительно все подробнейшим образом регламентировано, расписано. Но еще более тщательно и заботливо сделано было это в Уголовном уложении 1903 года: оставлением в опасности считалось даже «неохранение продавцом в питейном заведении пьяного»! Уголовная ответственность наступала в случае, если «НЕОХРАНЕННЫЙ был настолько пьян, что, без очевидной опасности, не мог быть предоставлен самому себе; 2) чтоб он пользовался напитками в том питейном заведении, продавец которого его не охранил. Само охранение может состоять или в принятии самим продавцом каких-нибудь мер, или же в поручении пьяного заботам третьих лиц, напр., его товарищей. Наказание – денежная пеня, независимо от последствий».