Сто «почему»? Антон Орех о деле Анастасии Шевченко

История заключения и злоключений Анастасии Шевченко — это бесконечный перечень наивных «почему?». Почему ей продлили домашний арест до 17 июня? Ответ суда: «Находясь на свободе, она может препятствовать работе следователей, угрожать свидетелям, уничтожить доказательства совершения преступления или скрыться в одной из стран Прибалтики».

Судя по ответу, следователям надо выделить дополнительную охрану, свидетелям «преступлений» Шевченко нужно срочно сменить имена и внешность по программе защиты свидетелей, а доказательства этих «преступлений» поскорее запрятать в сейфы Госхрана. И само собой, перекрыть границу с Прибалтикой.

Судья задал свое «почему?»: почему у Шевченко два паспорта? Вообще-то наличие двух загранпаспортов — это не криминал, у многих, кто часто ездит заграницу, есть два паспорта, но у Шевченко он был один — просто во время обыска изъяли не только действующий, но и старый паспорт. Но какая разница — есть паспорт или нет, и сколько этих паспортов. В театре абсурда логика — это недостаток для постановки.

Вот говорят, что в России сейчас «все-таки не тридцать седьмой год». Конечно! Нет расстрелов, нет миллионов заключенных ГУЛАГа, нет «троек» и многих других атрибутов сталинизма. Времена сейчас хоть куда! При Ленине, при Петре Великом, при Иване Грозном — да практически при любом правителе было хуже, чем нынче. При Брежневе в «дурку» могли спрятать — а сейчас вряд ли. В стране с тысячелетней историей дикости и репрессий, теперешнее время чуть ли не Эра Милосердия.

Но «почему» мы должны сравнивать наше время непременно с временами промышленного истребления собственных граждан? «Почему» я должен смириться с пытками в колониях и изоляторах и говорить, что при Сталине и пытать бы не стали — сразу к стенке?

Дело Шевченко было первым по уголовной статье об осуществлении деятельности нежелательной организации. «Почему» именно она стала первой? Потому что кто-то все равно должен был первым стать! Потому что государство придумало легкий способ избавляться от всех, кто ему не по душе. Чтобы стать нежелательной, организация вовсе не должна продвигать фашизм, нацизм, терроризм, наркотики, религиозный экстремизм, педофилию, порнографию. Достаточно быть критиком власти. Этого даже более чем достаточно! Правда, по закону она должна быть еще и иностранной, но на это следователям плевать.

«Выявление» таких организаций и охота на их сотрудников – это разновидность карьерного бизнеса для прокуроров, следователей и судей. Это легкий способ заработать себе имя. Почти как ловля «экстремистов» по сетям с их лайками и мемами. Преступником становится человек, который с позиций здравого смысла не делает ничего предосудительного.

«Почему» Анастасия Шевченко не имеет сейчас права провожать в школу своих детей? Потому что по дороге в школу она уничтожит «доказательства»? Или надавит на свидетелей? «Почему» Евгения Васильева, за которой числились миллиардные выкрутасы, во всех смыслах гуляла под домашним арестом и совершала покупки в шикарных магазинах, а Анастасия Шевченко не может просто выйти на час во двор подышать воздухом?

Потому что дебют новой статьи в суде должен пройти идеально, со всеми возможными жестокостями — иначе какой смысл? Иначе кто же станет этой статьи бояться?

Строго говоря, чем сейчас еще можно напугать Шевченко после того, как ее не пускали в реанимацию к умирающей дочери? Пустили в конце концов — успела увидеть перед смертью.

Мы ищем какую-то логику там, где ее намеренно нет. Там, где логику разрушают сознательно. Где нам говорят, что сейчас не тридцать седьмой год, но в этих словах чувствуется сожаление, что сейчас действительно не тридцать седьмой. Кое-кто с наслаждением развернулся бы в той реальности, перенес бы ее в наше время.

А Шевченко, уже потеряв одного ребенка, сейчас не может полноценно воспитывать других, теряет собственную свободу и на самом деле просто служит живой моделью для тренировки статьи 284.1. И это никак не получается изменить, задай мы хоть еще сотню разных «почему?»