Байконур и котлован

Через месяц в Санкт-Петербурге и Москве начнется главный российский фестиваль документального кино — «Артдокфест». Его программа, как всегда, очень обширна, подробнее о фильмах фестиваля мы будем писать в течение ближайших недель. А сегодня рассказываем о двух самых удивительных: документальном триллере Дмитрия Громова и Ангела Ангелова и found footage коллаже Андрея Грязева.

«Байконур. Вторжение»

Середина июля, ночь. Днем температура воздуха достигает 45 градусов по Цельсию. По необъятной казахстанской пустыне движутся два украинских лазутчика. Конечная точка их странствия — крупнейший в мире космодром «Байконур». Исследователю Дмитрию Громову и оператору Ангелу Ангелову предстоит преодолеть до цели около 50 км пути. Спрятаться негде, вокруг только низенькие кустарники. Территорию, прилегающую к месту запуска космических аппаратов, охраняют российские военные, на ней действуют законы Российской Федерации. Украинские гости, если их поймают, вполне могут оказаться за решеткой. Два отважных путешественника готовы пойти на такие риски, чтобы осмотреть ангары с заброшенными космическими кораблями и увидеть, как взлетает в воздух настоящая ракета.

«Байконур. Вторжение» — настоящий документальный блокбастер. Его ближайший аналог — выходивший три года назад фильм «На краю свободы» про руферов из Киева и Москвы. В том случае зритель оказывался на высотных объектах, и от изображения на экране уже кружилась голова. Теперь украинские авторы предлагают публике почувствовать себя героями приключенческого фильма, которые исполняют детскую мечту, передвигаясь по пустыне и ангарам космодрома только на цыпочках и разговаривая шепотом. Продолжение хоррора «Тихое место» перенесли на следующий год, но «Байконур» вполне возмещает эту потерю.

Однако фильм этот — не только саспенс, но и урбанистический и исторический проект-исследование. Оказываясь в эпицентре советской (а после — российской) военной тайны, Громов и Ангелов буквально и метафорически срывают гриф секретности с недоступных объектов. Раньше Байконур можно было увидеть исключительно по телевизору и в том виде, в каком его хотели и готовы были представить власти. Масштабы сооружений впечатляют и сейчас, пустынность только усиливает воздействие. Оператор эффектно работает с пространством, противопоставляя одну живую фигурку мрачной металлической громадине.

Космическая программа — одно из безоговорочных достижений СССР, унаследованное и Россией. Но Байконур использовался и для испытаний межконтинентальных баллистических ракет, несущих ядерные боеголовки. Теперь эти военные ракеты гниют в многочисленных ангарах «Байконура», доживая свой век (так же доживает свой век и сам космодром: Россия постепенно уходит с Байконура, запуски сейчас переносятся на Плесецк и новый космодром Восточный в Амурской области). Однако их сакральный смысл сохраняется (пусть даже сейчас это всего лишь металлический каркас без электроники и ядерных зарядов) — даже ставшие памятниками истории техники, они тщательно охраняются. Громов и Ангелов ставят символическую точку в истории Байконура, изображая его как некрополис, в котором по какому-то недоразумению еще теплится жизнь — но все симптомы указывают на ее скорое угасание.

«Котлован»

В своем новом фильме Андрей Грязев (автор скандального дока про группу «Война», проклятого самими акционистами) пользуется платоновской метафорой. Для него Россия — одна огромная стройка. Нет ей ни начала, ни конца. Вырыт котлован, начаты работы. Финальная версия объекта пока не определена, но процесс важнее результата.

Котлован становится главным героем многих новостных роликов: в него проваливаются недостроенные здания, люди и техника, кого-то удается спасти, кто-то живым оттуда уже не выбирается. Заброшенный котлован — полезная штука: зальешь водой — летом можно купаться, а зимой кататься на коньках. Постепенно из метафорического вступления начинают доноситься отдельные голоса, отчаянные крики, мольбы, проклятия и ругательства со дна котлована. Фильм Грязева полностью смонтирован из роликов, находящихся в свободном доступе на YouTube и выложенных с 2009 по 2019 год. Их связующее звено — форма обращения к президенту Российской Федерации.

Жанр письма к начальству проверен годами (в нем отметился даже Тарковский) и ничуть не утратил своей актуальности и сегодня. Даже на государственных каналах раз в год случаются чудеса: нужно только публично попросить. Один фонарь горит, а другой почему-то нет; город погряз в свалке, дышать нечем; хорошую дорогу бы построили; в подъезде нет подъемника для инвалидов; огромная лужа посреди улицы выросла до площади 100 квадратных метров; дом рассыпается, стены съедены грибами и плесенью. Спектр жалоб очень широк. Часть из них вызывает смех, часть — тоску и жалость, вместе они превращаются в фарс.

К Владимиру Владимировичу Путину обращаются пенсионеры и студенты, многодетные матери и алкоголики, инициативные группы и разъяренные одиночки. Превалирует проза, но находится место и едким стихотворным трудам. Нет только противопоставления Москвы и провинции — жители столицы формат прямой линии через интернет не жалуют. Практически никто из взывающих не верит в успех начатого мероприятия, но куда еще пойти?

Так из разрозненных и непохожих друг на друга воззваний рождается коллективный портрет российского «глубинного народа». Все его представители находятся в той или иной степени подчинения, мысли и желания их схожи, различается лишь форма прошения. Пока в этом коллективном голосе общности возгласы доносятся из разных точек страны. Но если вдруг они сольются в единый вопль?