Это уже не беспомощность

В конце февраля — начале марта три журналистки из разных изданий сообщили о домогательствах со стороны депутата Государственной думы РФ Леонида Слуцкого. Председатель Госдумы Вячеслав Володин обещал аккредитованным в Думе журналистам разобраться в этом вопросе и взять его под личный контроль. Однако комиссия Госдумы по этике, заседание которой состоялось 21 марта, не нашла нарушений в поведении депутата Слуцкого. В ответ на это несколько изданий объявило о полном или частичном прекращении освещения деятельности Государственной думы. За прошедшие сутки к акции солидарности присоединилось более 10 редакций. О значении этой акции — Ольга Бешлей, шеф-редактор самиздата «Батенька, да вы трансформер».

Беспомощность — то чувство, которое мы испытываем здесь уже слишком часто. И которое нас заставляют испытывать уже слишком давно.

Не важно, что происходит — теракт, война, роковая халатность, массовая трагедия или же частный случай несправедливости, очередная сломанная судьба, человек, покалеченный системой или сожителем, — ничего нельзя сделать.

Каждый раз это чувство — ничего нельзя сделать.

Да, группа людей, которая даже не может точно сказать, какой процент от всего населения она составляет, потому что социология врет ей точно так же, как она врет президенту, всегда пытается что-нибудь предпринять. Эти люди — и я иногда в их числе — подписывают петиции, стоят с одиночными пикетами, выходят на митинги, пишут тексты, скребутся в высокие кабинеты. И каждый раз это чувство — от нас ничего не зависит, мы можем только просить и кричать, просить и кричать. И продолжать играть в игры, где правила придумывают обманщики.

Да, иногда огласка спасает от смерти. В особых случаях, которые больше похожи на чудо, удается выдернуть из кошмара одного человека.

Во всех остальных ситуациях если чем-то и удается помочь, то деньгами. Купить аппарат вентиляции легких больному ребенку мы можем. А защитить женщину от побоев мужа — нет. Собрать деньги на передачи политзаключенным и задержанным на митингах мы можем. Вытащить этих людей — нет.

Мы не можем заставить полицию работать, депутатов — исполнять законы страны, президента — уйти с поста после третьего уже срока.

Кажется, нет никакой возможности справиться даже с мелким чиновным жуликом, не то что с депутатом Госдумы. Мы как-то опять дошли до этого скотского состояния, и эту нашу способность, конечно, придется еще изучать.

Но состояние беспомощности снимается действием. Поэтому история с депутатом Слуцким и тем конфликтом с Госдумой, на который пошли журналистки, журналисты и целые редакции, несет в себе куда больше смыслов, чем история об одном хаме и его несдержанности.

Если бы моей редакции сейчас и нужен был парламентский журналист — так это чтобы его отозвать.

Это и выступление против злоупотребления властью. Это и выступление против привилегированного — а на самом деле и любого другого — насилия. Это выступление против барского, потребительского отношения людей во власти ко всем остальным.

Это история о том, что терпение подходит к концу.

Потому что на самом деле на протяжении последних 18 лет было достаточно поводов, чтобы отозвать журналистов из парламента, который работает нечестно и непрозрачно, который принимал и принимает законы, ущемляющие свободу слова. Как было достаточно поводов, чтобы страна перестала терпеть ложь, хамство, насилие и воровство.

Никто не должен работать в органе государственной власти, который оправдывает сексуальные домогательства. И ровно так же, на мой взгляд, не нужно работать в органе государственной власти, который принял закон о декриминализации домашнего насилия.

Я не знаю, удастся ли журналистам дожать эту историю с депутатом Слуцким, если учесть, что власть под давлением общества никогда своих не сдает. Но то, что журналисты пошли на этот конфликт, сейчас вызывает гордость за прессу в России. Это уже не беспомощность.

И это не игра по навязанным правилам.

Мне странно читать опасения некоторых людей, что без журналистов в Госдуме мы потеряем источник информации. Профессиональный журналист — а все редакции, которые отозвали своих коллег, безусловно, очень профессиональны — найдет способ узнавать о законодательных инициативах не только в нижней палате парламента. Тем более что самые важные законы пишут не депутаты Госдумы — их спускают из администрации президента.

И наконец — самая блестящая, самая ценная, общественно важная работа журналистов в России идет не в стенах Госдумы. Это расследования тех историй, о которых депутаты будут молчать до последнего. Поэтому если бы моей редакции сейчас и нужен был парламентский журналист — так это чтобы его отозвать.