Солдат на Ош

Политика российской власти в Киргизии до недавнего времени строилась по принципу "назло маме отморожу пальчик". Курманбек Бакиев прогневал Кремль тем, что не сдержал обещания в обмен на кредиты и финансовую помощь закрыть американскую военную базу в Манасе. Выполнение этого обещания никакого практического значение для России не имело бы, но рассматривается в Кремле как важный символ российского преобладания на постсоветском пространстве. И в Москве немало поспособствовали свержению Бакиева, абсолютно не просчитав возможные последствия. Однако после свержения Бакиева в Киргизии возник хаос, который вполне предсказуемо вылился в резню узбекского меньшинства на юге страны. Ведь этот конфликт тлел здесь, периодически обостряясь, еще с советских времен. И достаточно было видимого ослабления центральной власти в Киргизии, чтобы он полыхнул пожаром.

Обвинения по адресу экс-президента Киргизии в организации антиузбекских погромов вряд ли справедливы. Скорее уж их провоцируют участники антибакиевской революции, выступающие под лозунгом "Киргизия для киргизов". Да и правительство по этой причине не может слишком активно действовать против погромщиков, поскольку они в какой-то мере являются его опорой. Нормализовать ситуацию с применением силы охотников не находится. Между тем реальное число жертв беспорядков, по признанию главы временного правительства Розы Отунбаевой, в несколько раз превышает официальную цифру (190) и, вероятно, уже приближается к 1000. Очевидным для всего мира стал также тот факт, что новые власти Киргизии не контролируют ситуацию на юге страны, поскольку не имеют боеспособной армии и полиции, которые при всем желании не могут подавить беспорядки.

Узбекистан, чьи "зарубежные соотечественники" стали жертвами погромов, объективно в первую очередь заинтересован в вводе в зону беспорядков войск или полицейских сил - либо международных, либо своих. В последнем случае Ташкент мог бы действовать только в рамках мандата ОДКБ. Однако правительство Киргизии вряд ли согласится на такой сценарий развития событий, поскольку ввод узбекских войск означал бы фактическую утрату Бишкеком даже номинального контроля над ситуацией на юге страны.

Оптимальным вариантом был бы ввод в Киргизию миротворческого контингента ООН. Однако это требует значительного времени, не менее трех месяцев, а за это время ситуация в Киргизии может поменяться коренным и непредсказуемым образом. Ввод войск ОДКБ также представляется проблематичным. Между тем продолжение беспорядков в Киргизии грозит дестабилизацией обстановки и в соседних государствах Центральной Азии, прежде всего в Узбекистане, куда прибыло уже свыше 100 тысяч беженцев.

Более вероятным кажется ввод в регион российских миротворцев под флагом ОДКБ. Определенные круги в Кремле, возможно, желают этого, чтобы предпринять очередной шаг в восстановлении советской империи - тем более что США под предлогом "перезагрузки" американо-российских отношений уже дистанцировались от ситуации в Киргизии. Однако слишком много объективных обстоятельств препятствует этому. Начнем с того, что ни в России, ни в других странах-участницах ОДКБ практически нет собственно полицейских сил, способных подавлять массовые беспорядки и предназначенных для действий за пределами национальных территорий. Такими силами в принципе обладают Евросоюз и НАТО, однако возможность их вовлеченности в нынешний конфликт в Киргизии близка к нулю, особенно принимая во внимание неблагоприятную обстановку в Афганистане. Военные же в данной ситуации могут оказаться бесполезны, поскольку никакого различимого противника, даже в виде партизанских отрядов, перед ними не будет. А разъединять толпы вооруженного народа российские солдаты не обучены. Они могут лишь понести напрасные потери и вызвать новые жертвы среди конфликтующих сторон, но не переломить ситуацию.

Остается вместе с Феликсом Куловым надеяться, что "этот хаос, который был, рано или поздно должен каким-то образом организоваться". В настоящий момент влияние внешних сил на ситуацию в Киргизии весьма ограничено. И если нынешние беспорядки на юге страны не прекратятся сами по себе, хотя бы после изгнания основной массы узбекского населения за пределы страны, может начаться дальнейшая дестабилизация ситуации в регионе. Она может быть связана как с возможной сменой нынешнего правительства в Бишкеке радикальными националистическими элементами, так и с возможным вводом в район конфликта узбекских войск, поскольку Ташкент вряд ли сможет длительное время терпеть нахождение на своей территории более 100 тысяч беженцев. Поэтому со временем Узбекистан может решиться на ввод войск даже минуя структуры ОДКБ. Нельзя исключить и ввод российских войск, несмотря на декларируемое в Москве нежелание. Но даже такой шаг вряд ли приведет к стабилизации.