Оппозиции нужен вождь

Вот уже месяц самой актуальной политической темой остается кризис. Одни, такие как я, хотят его всей душой, несмотря на те неудобства и, может быть, несчастья, которые он принесет. Другие - их явное большинство - желают, чтобы кризис скорее прекратился и Россия впала в привычное отупение.

На юбилее "Эха Москвы" между мною и Владимиром Вольфовичем Жириновским состоялся следующий короткий диалог. Мы, увидев друг друга, широко заулыбались и (Владимир Вольфович - отложив тарелку, я - передав бокал с вином охраннику), шагнув друг другу навстречу, обнялись:

Жириновский: Ну вот, пришло ваше время!

Я: И ваше, Владимир Вольфович, разве нет?

Жириновский: Да, и наше, но вы пойдете вперед на баррикаду...

Я: И вы за нами...

Жириновский: Да. Вы все погибнете на баррикадах, а мы получим власть.

Я: Но мы погибнем не все, и мы получим власть...

Далее нас отвлекли другие господа, к концу вечера я раскашлялся от простуды и астмы, а когда возвращался домой, то в машине вдруг обнаружил, что Жириновский оказался единственным, с кем я обнялся. Либералы на меня смотрят как солдат на вошь, коммунисты довольно прохладные типы, а циничный и обрюзгший, как римский сенатор, Жириновский способен на человеческие проявления вдруг...

Это так, как эпизод. Вообще же 22 октября в ресторане "Прага" на юбилее "Эха", где всегда традиционно встречается две трети оппозиции, царила странная атмосфера: то ли растерянности, то ли тревожного ожидания. Привычное праздничное оживление отсутствовало. Сменились некоторые лица - вместо Явлинского бродил в толпе Митрохин, но его фигура не производила на окружающих того впечатления и того оживления, которое вызывал Явлинский. Печальная Новодворская сидела на стуле одна, временами к ней возвращался печальный Боровой. Я некоторое время участвовал в разговоре в группе из Геращенко, Проханова и генерала Кондаурова, но затем откололся и пустился в свободное плавание: взять замеры настроений. Настроение было везде одно и то же: вялого ожидания, некоей растерянности.

Обычно на подобных сборищах вам что-нибудь предлагают - поучаствовать в чем-то, встретиться зачем-то. Но 22 октября никакого энтузиазма не было. Кризис поразил всех, и никто ничего не знает и не планирует. К тому же ясно, что кризис мировой, и хотя наши отечественные держиморды в нем не без вины, но и всю вину на них не взвалишь, потому такая полуапатия и ожидание.

Правительство бодрится, хорохорится, Улюкаев от имени Центробанка заявил, что девальвации рубля не будет. Однако от первых и следующих за ними лиц государства мы уже слышали столько заявлений, оказавшихся затем неправдой, что мы не верим. Ни единому вашему слову. Более того, у нас, у населения, есть все основания верить, что будет все ровно наоборот, противоположно вашим утверждениям.

Все кроме кризиса стало каким-то незначительным. Даже самодовольная "Единая Россия" заткнулась, и из Думы никто не потешает граждан невероятно идиотскими предложениями законов. Чуют трясение земли, но еще не поняли, в какую сторону бежать. Власть наша, средневековая, офицерская, "новый царизм", как-то вдруг сдулась, вы заметили?

Миллиарды бросаются в кризис, чтобы его потушить, но он только весело разгорается, пожирая рубли, доллары, евро и иены. В ноябре, видимо, следует ожидать серию самоубийств наших финансовых королей, тузов и господ помельче. Как писал Мандельштам: "Ему ничем нельзя помочь,/ И клетчатые панталоны,/ Рыдая, обнимает дочь".

Какая-то мелкая сволочь в джипе с рязанскими номерами два вечера подряд пыталась облить меня (прямо из джипа, но из брандспойта) почему-то йодом: 23 и 24 октября. Оба раза неудачно. 24 октября я подписывал свои книги в "Доме книги" на Арбате. Служба безопасности обнаружила приготовление к провокации перед выступлением, и мы приняли меры предосторожности. Пришлось усилить меры безопасности и во время общения с читателями. Когда мы выходили после выступления и я намеревался сесть в машину, появился на скорости этот рязанский джип, затормозил и плеснул своим йодом. Нацболы накрыли меня, на мне ни капли. Нами была взята в плен девушка с фотоаппаратом, снимавшая происходящее. Флешка отобрана, девушка отпущена. Привет Славе Суркову или кому там. Остолопы.

Помню, что в 2005 году понеслась волна нападений на нацболов. Когда мы дали им отпор 13 апреля у Таганского суда и погнали их толпу, пиная (нас было втрое меньше, чем их), то у них надолго отпала охота нападать на нас. К сожалению, по приказу сверху наших товарищей арестовали и продержали в тюрьме от двух до двух с половиной лет. Но мы дали им хороший урок. Они чего, хотят еще?

Широко разрекламированный День народного гнева прошел без происшествий. (В Питере гневались 200 человек, в Москве 300 человек.) Что же это за гнев такой урезанный, если он не вызвал происшествий? Это недовольная плаксивая гримаса получилась.

Объявивший День гнева "Левый фронт" на своем съезде в прошлую субботу подозрительно призывал к несоюзу с либералами, об этом заявил и к этому призвал двусмысленный Илья Пономарев, депутат Госдумы от "Справедливой России", в прошлом сотрудник "ЮКОСа", безуспешно пытавшийся несколько лет назад расколоть КПРФ. Как все сборные солянки, "Левый фронт" вряд ли доживет до второго съезда. Да, собственно, черт бы с ним, но я считаю политический сепаратизм в оппозиции явлением опасным и небезобидным. Проще говоря, хилый "Левый фронт" нам не нужен, как не нужен и правый фронт, который соберет 13 декабря воедино капризных, склочных, имеющих небезупречное прошлое буржуазных вождей.

Плодить все новые и новые организации из того же ограниченного контингента активистов оппозиции значит вносить смятение, непонимание и хаос в ряды оппозиции. Если мои товарищи по Национальной ассамблее этого не понимают, они плохие политики. Оппозиция должна стать единой политической армией, ее лидеры должны стать руководителями политических подразделений (это те, у кого есть политические подразделения под началом, а у кого нет - извините, время одиноких рыцарей прошло); а во главе оппозиции должен стать вождь (ну, единый кандидат, если "вождь" режет уши).

Оппозиции нужен вождь. Под него, если он убедителен в своей решимости дойти до конца, придут все протестные силы. Оппозиции не нужна обойма вождей, она скорее вредна, потому что сохраняет оформленное разобщение оппозиции.

Необходимо поверить в одного. Я десятки раз говорил Каспарову, что нам нужны политические солдаты и политические офицеры. Политические генералы нам не нужны, они просто обуза, они источник опасности. Опыт и бархатных, и небархатных революций учит нас, что рано или поздно во главе протестных сил становится символическая фигура. Так и только так происходят изменения в современном мире.

Нужно извлечь урок из провала (а это был провал) из истории с единым кандидатом от оппозиции на мартовских выборах 2008 года, когда у нас за несколько месяцев(!) до выборов еще не было вождя. Когда претендентов было минимум четверо: то Геращенко, то к тому же еще и Буковский зачем-то, и Каспарова мы выбрали, и Касьянов все-таки пошел. А в конце концов не оказалось вождя, неучастие которого в президентских выборах вызвало бы волнения в российских городах. Нам нужен именно такой. Чтоб не испугался.

Неоцаризм должен быть отстранен от власти. Без вождя оппозиции невозможна консолидация оппозиции, возможны только бесконечные дебаты и склоки. Хватит ходить по кругу и плодить мертворожденные организации. Оппозиции нужен вождь. Только не вздумайте его выбирать.