Варшава. Жалоба народова

Польша пока еще спаяна, скована цепью общей беды. Это очень чувствуется на улицах столицы

13-е. Рейс Москва—Варшава совместных авиалиний «Аэрофлот» и «ЛОТ». В забитом до отказа самолете смешалась русская и польская речь. Фраза «жалоба народова» кажется понятной всем. По-польски означает национальный траур. У нас говорят «жалеет...

13-е. Рейс Москва—Варшава совместных авиалиний «Аэрофлот» и «ЛОТ». В забитом до отказа самолете смешалась русская и польская речь. Фраза «жалоба народова» кажется понятной всем. По-польски означает национальный траур. У нас говорят «жалеет — значит, любит». К президенту Леху Качиньскому еще недавно у граждан Польши отношение было неоднозначным. Его критиковали за прямолинейность, проамериканскую позицию, одобряли его честность, борьбу с коррупцией. После трагедии поляки едут в Варшаву проститься со своим президентом.

В эти дни мистическим образом в один узел скрутились события, разбросанные историей на расстояние семидесяти лет. Реверс Катыни никак не исчезает в небе над Смоленском. И над Варшавой.

Центр города. Краковское предместье — старинный торговый путь с востока на запад. Десятки тысяч людей идут с цветами, флажками, лампадками (их продают на каждом углу и цены не задирают: от трех до шести злотых). Юные волонтеры-скауты расставляют живой огонь на площади перед президентским дворцом. Алый жар этой горящей площади поднимается в небо.

Мучительная многочасовая очередь в президентский дворец завернулась змеей вокруг колонны Сигизмунду III на Замковой площади. С неба обрушивается дождь. Никто не расходится. Очередь накрывается панцирями зонтов и ползет со скоростью черепахи. Внутри дворца пустынно и тихо. Звук шагов глушат ковровые дорожки. Поднимаемся мимо почетного караула по мраморной лестнице, мимо картин маринистов в главный зал с необъятной люстрой. Здесь прощаются с Лехом Качиньским и его женой Марией. Ее мама родилась в Петербурге, дядя — погиб в Катыни.

Рядом с дворцом на площади развернута большая выставка, посвященная семидесятилетию катынской трагедии. Здесь собраны фотографии убитых, исхудавших до костей возвращающихся из казахстанской ссылки детей, письма жен казненных, документы. На одном фото похороны польского офицера посреди голой степи, рядом с гробом — жена и две маленькие девочки.

На торжественной мессе в кафедральном соборе Св. Яна епископ говорит о том, что 70 лет назад были нарушены все законы: божьи, человеческие, военные. Убивали пленных. Убивали элиту польского общества. Отчего Нюрнберг покарал одних, а других — не заметил? Но новые жертвы Катыни призывают живых к милосердию и взаимопониманию.

На поминальной мессе в исполнении симфонического оркестра — фрагменты из реквиемов Моцарта, Верди, Пендерецкого. Реквием Пендерецкого посвящен Катыни, он звучит в фильме Анджея Вайды. В завершении службы по католическому обычаю верующие оборачиваются друг к другу, пожимают руки, желают добра.

Польша пока еще спаяна, скована цепью общей беды. Это очень чувствуется на улицах с траурными флагами. Люди собираются возле тумб с плакатами «Смоленск» и именами погибших в авиакатастрофе политиков, религиозных и общественных деятелей. Вспоминаю, как Москва в многотысячном траурном шествии прощалась с тремя защитниками Белого дома — солидарно, в едином искреннем порыве…

Сегодня поляки увидели лица русских, тех, что приносили цветы к месту трагедии, к польскому посольству. Польское телевидение показывает российское руководство, ведущее себя на редкость достойно. Студенты Варшавского университета спрашивают меня: «Почему же вы не хотите назвать имена жертв и преступников? Разве вам самим это не необходимо? У нас о каждом из погибших в Катыни рассказывают по телевидению».

Кто эти восемь тысяч русских, белорусов, украинцев, лежащих в катынских рвах рядом с поляками? В нашем недавнем прошлом слишком много безымянных братских могил. Мы с этим смирились. А безымянная история наша не позволяет сформироваться зрелому национальному самосознанию. В этом одна из причин инфантильности общества.

14-е. Самолет Варшава—Москва. Полупустой. Польский экипаж поясняет: «В эти дни варшавяне летят в одном направлении. Сегодня Польша ощущает себя семьей, потерявшей близких».

Надолго ли? Конфликт в обществе уже зреет. Известие, что президента похоронят в Краковском Вавельском замке в усыпальнице польских королей (так захотели его брат-близнец и дочь), уже вызвало протесты и в Кракове (манифестанты скандировали: «Не на Вавеле! Оставайся в Варшаве!»), и в Варшаве («Отчего президенту не упокоиться в старейшем варшавском некрополе Повонзки?»). Через два месяца в Польше пройдут выборы, и страсти будут разгораться с каждым днем.

…В том самом Ту-154 летели не только люди. Но и фильмы. Коробки с 35-миллиметровой пленкой для фестиваля польского кино «Висла», который должен открыться в Москве на следующей неделе, любезно согласился доставить в Россию госсекретарь МИДа Анджей Кремер. Просвещенный киноман, друг России. Двадцать новых польских фильмов и «Катынь» Анджея Вайды. Сейчас пленки эти размотаны в катынском лесу…