Джон Кассиди

Залог

Перевод Василия Арканова Если на выборах 4 ноября Барак Обама окажется победителем, кто-нибудь из его помощников должен непременно пригласить на инаугурацию Ричарда Фалда — руководителя и главу совета директоров инвестиционного банка...

Перевод Василия Арканова

Тут возникает Фалд. Проблемы у него начались еще летом в период обманчивого затишья на Уолл-стрит, когда в самой Америке никто не захотел купить его пошатнувшуюся фирму. Затем 9 сентября пришло известие о том, что корейский банк, планировавший приобрести значительное количество акций Lehman Brothers, отказывается от сделки. Три дня спустя правительство объявило, что не придет на помощь Фалду, хотя всего неделю назад в схожей ситуации временно национализировало ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac. В итоге фирма с громким именем и полуторавековой историей объявила о банкротстве, изрядно напугав инвесторов и вызвав невиданное с 2001 года падение биржевых котировок. Наконец, 16 сентября Федеральный резервный банк выделил 85 миллиардов долларов на спасение другой компании — American International Group (AIG) — самого крупного страхового концерна в Америке. Уолл-стрит охватила паника. С этого момента экономика оказалась в центре предвыборных дебатов, где ей с самого начала и надлежало быть.

В последние дни Обама все больше напоминает мне человека, который выпал из окна, но не разбился, приземлившись на батут; Маккейн же похож на обладателя выигрышного лотерейного билета, который, придя за призом, обнаружил, что в руках у него фальшивка. Эпизоотия¹, поразившая финансовые рынки, вновь возродила утихшие было разговоры о том, так ли уж мудро поступил Маккейн, выбрав себе в напарники политического новичка Сару Пэйлин, а не опытного бизнесмена Митта Ромни², который ох как бы пригодился ему сейчас в выработке экономической стратегии (тем более что экономика для Маккейна отнюдь не излюбленный конек). На прошлой неделе Маккейн вновь публично заявил о своей уверенности в том, что фундамент американской экономики остается незыблемым, но кардинально изменил взгляды на необходимость государственного регулирования на Уолл-стрит³. «Способен ли г-н Маккейн обнадежить инвесторов, если слова «деривативы» и «свопы кредитного дефолта» он произносит так, будто видит их первый раз в жизни?» — съязвила газета «Уолл-стрит Джорнал» в редакционной статье.

Кто бы ни победил на выборах, экономика страны уже вошла в новую фазу. Афоризм Джона Кеннета Голбрайта⁴ о том, что единственный тип социализма, который уважают в Америке, — это социализм для богатых, звучит сегодня особенно актуально. Министр финансов Генри Полсон и председатель Федеральной резервной системы Бен Бернанке имели все основания для национализации Fannie Mae и Freddie Mac, ибо на них держатся ипотечные кредиты десятков миллионов американских семей. Спасение AIG — уже не столь очевидный шаг, но Полсон и Бернанке опасались, что падение этого страхового колосса приведет к краху мировой финансовой системы: в разветвленной структуре концерна было подразделение, продававшее другим фирмам всевозможные деривативы (в том числе и свопы кредитного дефолта), которыми гарантировалась ценность облигаций. В случае банкротства AIG свопы сгодились бы разве что на растопку.

Каковы бы ни были аргументы в пользу спасения AIG, большинство наблюдателей сходятся в том, что попытка администрации Буша выиграть время, тем самым давая возможность финансовой системе оправиться и воскреснуть (в Федеральном резервном банке эта стратегия получила название «затыкание пальцем пробоины»), сама по себе обречена на провал. Необходимо активное и прямое воздействие на стремительно падающий в цене рынок недвижимости — изначальный источник всех бед. Именно поэтому Полсон объявил о намерении правительства выкупить у коммерческих и инвестиционных банков наиболее убыточные ипотечные активы. Для этого потребуется поистине астрономическая сумма — до двух триллионов долларов, как считает Кеннет Рогофф, профессор Гарвардского университета и бывший ведущий экономист Международного валютного фонда. (Это втрое больше того, во что на сегодняшний день обошлась Америке война в Ираке.) Убедить избирателей в необходимости внести такой колоссальный «залог» будет непросто, но, как учит история, только готовность правительства обобществить убытки способна предотвратить полнейший коллапс банковской системы. Так было во время кризиса кредитных и сберегательных институтов начала восьмидесятых (S&L crisis)⁵, когда для ликвидации неплатежеспособных активов была создана государственная Трастовая корпорация по урегулированию. Ее существование обошлось налогоплательщикам почти в двести миллиардов долларов (тоже своеобразный «залог»).

Если конгресс одобрит план Полсона (а все указывает на то, что рано или поздно одобрит), то получит взамен в качестве qui pro quo (по крайней мере, на время) больший контроль над финансовой индустрией и возможность вести очередную «охоту на ведьм» (роль ведьм на этот раз уготована бонзам с Уолл-стрит, чьи авантюры и привели рынок к нынешнему плачевному состоянию). Охота уже началась. Для выявления виновников финансового краха Маккейн предложил создать специальную правительственную комиссию, аналогичную той, что расследовала теракты 11 сентября. Демократы в конгрессе, возможно, поставят этот вопрос на голосование уже на этой неделе. Комиссия, безусловно, вскроет множество ухищрений, к которым прибегали фирмы вроде Lehman Brothers и AIG в целях обогащения. Однако Маккейну и другим законодателям не мешало бы расследовать и собственную роль в этом деле.

Начиная с 1978 года, когда администрация Картера сняла ограничения с авиакомпаний на маршруты и билетные тарифы, обе партии (как демократы, так и республиканцы) начали выступать в поддержку доктрины нерегулируемых свободных рынков. В некоторых отраслях (например, таких как коммерческая авиация или телекоммуникации) дерегуляция привела к снижению тарифов и большему выбору, а издержки если и были, то незначительные. Затем администрация Рейгана смягчила некоторые положения в законодательном акте Гласса-Стигалла⁶, который был принят во времена депрессии с целью ограничить деятельность крупных финансовых фирм. Это способствовало реструктуризации и росту, но также сделало систему более уязвимой. Еще несколько лет спустя, после упорного лоббирования Уолл-стрит и при активной поддержке Алана Гринспена (в то время председателя Федеральной резервной системы), администрация Клинтона сняла последние ограничения, отменив те положения акта Гласс-Стигалла, что еще оставались в силе. (Интересно, что одним из инициаторов отмены акта был Фил Грэмм, бывший сенатор от штата Техас и до недавнего времени советник Маккейна. Ему пришлось уйти в отставку, после того как он обозвал американцев «нацией нытиков».)

Коммерческие банки вроде Chase Manhattan слились с инвестиционными банками вроде J.P.Morgan. Оставшиеся финансовые фирмы, стремясь выжить в ожесточившейся конкуренции, увеличили размеры заемов и включились в значительно более рискованную биржевую игру. В прошлом году соотношение инвестиций и капитала таких фирм, как Bear Stearns, Lehman Brothers и Merrill Lynch, выражалось соотношением 30:1, а это значит, что каждые двадцать девять долларов из вложенных тридцати были заемными. Неудивительно, что при такой ситуации фирмы стали заложниками кредиторов, которые в любой момент могли не только остановить приток денег, но и потребовать выплат по закладным. Что и произошло вскоре после краха рынка ипотечных кредитов.

Как заметил недавно Обама, страна неслучайно оказалась перед лицом самого серьезного финансового кризиса со времен Великой депрессии. Его породили легковерие и жадность, но он никогда не достиг бы столь разрушительных масштабов, если бы этому не способствовали правовые и институционные механизмы, недальновидно приведенные в действие политиками. От новой администрации, несомненно, потребуется новый подход. Новый курс⁷, если хотите.

P.S. ОТ РЕДАКЦИИ «СВОБОДНОГО ПРОСТРАНСТВА»:

С момента публикации этой статьи в журнале «Нью-Йоркер» прошла неделя.

За это время правительство действительно предложило внести «залог». Правда, не два триллиона, как предполагал Кеннет Рогофф, а 700 миллиардов. Министр финансов Генри Полсон потребовал для себя неограниченных (и неподконтрольных) полномочий для распределения этой суммы. Президент Буш выступил с обращением к нации, в котором предрек полный экономический крах в случае, если предложение Полсона не будет одобрено конгрессом.

Конгресс, однако, не торопился с голосованием и внес в изначальный проект Полсона серьезные поправки, предусматривавшие контроль за распределением денег и определенные гарантии соблюдения интересов налогоплательщиков. (Парадокс состоит в том, что непримиримее всех к «залогу» отнеслись именно республиканцы, однопартийцы Буша, поскольку сочли, что это нарушает законы свободного рынка и является шагом по пути к социализму.) В течение выходных, казалось, был найден компромисс. В понедельник вопрос был поставлен на голосование в конгрессе, но несмотря на поддержку со стороны лидеров обеих партий, президента, Обамы и Маккейна, большинство конгрессменов проголосовало против. Биржа отреагировала мгновенно: индекс котировок упал на 777 пунктов – самое большое падение за день в истории торгов США. На момент сдачи номера в печать остается неясным, будет ли правительство США добиваться повторного голосования по «залогу».

1Широкомасштабное распространение инфекционной болезни среди одного или многих видов животных на определенной территории. Проще говоря, эпидемия у животных.2Американский политик и бизнесмен, бывший губернатор штата Массачусетс, один из претендентов на пост президента от республиканской партии на предварительных выборах.3Вплоть до недавнего времени Маккейн был сторонником свободного рынка, то есть выступал за то, чтобы государство как можно меньше вмешивалось в работу биржи.4Выдающийся американский ученый, один из самых знаменитых экономистов ХХ века.5В тот период государство выкупило убыточные активы у 747 разорившихся компаний, предоставлявших ипотечные и другие кредиты.6Акт был принят в 1933 г. и среди прочего жестко ограничил возможности работы банков на инвестиционном рынке.7Название экономической политики, проводимой администрацией Франклина Делано Рузвельта начиная с 1933 г. с целью выхода из масштабного экономического кризиса (Великая депрессия), охватившего США в 1929—1933 гг.