Вода в иллюминаторе

Наши даты

Когда шесть лет назад шли горячие споры о судьбе орбитального комплекса «Мир», никто так и не сказал определенно, отслужила ли «гордость СССР» свой век или нет. С одной стороны, «Мир» был рассчитан на 5 лет, но его базовый блок прослужил в...

Когда шесть лет назад шли горячие споры о судьбе орбитального комплекса «Мир», никто так и не сказал определенно, отслужила ли «гордость СССР» свой век или нет. С одной стороны, «Мир» был рассчитан на 5 лет, но его базовый блок прослужил в три раза дольше. С другой — уникальная модульная конструкция космической станции, позволяющая заменять устаревшие или вышедшие из строя модули, давала возможность продлевать жизнь «Миру» теоретически на неограниченное количество замен, что было бы и практично, и экономно. Хотя и возникали отказы технических систем, угрозы падения комплекса на Землю не было, но раздутый после сравнительно рядового технического отказа слух о неминуемой катастрофе во многом предрешил участь последнего символа Советского Союза.

За годы эксплуатации в нашу станцию было вложено почти сто миллиардов рублей, а ее работу обеспечивало около 200 предприятий. Только уникальной научной аппаратуры (созданной в разных странах мира) на орбитальном комплексе было 11,5 тонны. Все это было затоплено в 8 часов 51 минуту по московскому времени 23 марта 2001 года, а по сути, и значительно раньше — когда космос перестал быть приоритетом для российского правительства.Появление Международной космической станции (МКС) и участие России в ее создании, казалось бы, должно было подстегнуть космическую промышленность нашей страны, ведь мы вложили в проект мощные интеллектуальные ресурсы, еще раз доказав, что наши знания и успехи в космонавтике не имеют аналогов в мире и заслуживают доверия. Однако чиновники увидели в МКС лишь возможность сэкономить. Две космические станции мы бы не потянули. Решение проблемы «Мира» оказалось старо как мир: ломать — не строить, проще утопить. Россия, конечно, внесла свой вклад в создание МКС, но финансируют ее преимущественно США, а значит — заказывают музыку.К сожалению, после затопления «Мира» ничего подобного ему в ближайшее время Россия создать не сможет — денег не хватит, а может, и смелости, ведь ждать результатов в течение 5—10 лет в нынешних условиях и рискованно, и дорого. Опасения за судьбу космической державы сбываются. Теперь космическая промышленность буквально борется за выживание.Одним из важнейших аргументов против затопления «Мира» было его символическое значение. Потеряв один из своих козырей — предмет зависти и беспокойства многих стран, — мы действительно сделали шаг назад. Многие специалисты тогда, в 2001 году, прогнозировали мощный, а может, и смертельный удар по званию космической державы, которое и без того сильно поблекло за последние годы.Владея станцией «Мир», Россия, по сути, владела миром, а точнее, его сознанием. Недаром важнейшие блоки МКС сделаны у нас, а ее служебный модуль — без которого жизнь станции невозможна — фактически копия базового блока нашего «Мира».Наши знания и опыт, накопленные с колоссальным трудом, с завидной легкостью утекают за границу. Раньше мы пускали иностранцев в свой «Мир», теперь мы должны спрашивать разрешение у другого мира на работу в космосе. Не стоит прикидываться, что слово «международная» в сочетании МКС означает полное равноправие участников и не бросает на нас сомнительной тени. Пока «пайщики» — наемные работники МКС (и мы, к сожалению, в их числе) — будут совершать какие-то стандартные незначительные шаги в космонавтике, другие, кто побогаче, пользуясь отличной стартовой площадкой, в которую вложены знания и интеллектуальные усилия наших лучших умов, будут развиваться.Утешает лишь то, что космос требует терпения и не любит тех, кто пытается покорить его молниеносной атакой. Хотя, с другой стороны, удалось же в свое время СССР ошеломительное космическое восхождение!