ОПЕЧАТАТЬ ШАГ

АРМИЯ

В нашей стране очень гордое Министерство обороны: амбиции там превыше всего. Ну как еще объяснить упорство, с каким военное ведомство не желает помочь военному инвалиду встать на ноги? Причем за чужие деньги — не за «оборонные»? В № 80 (28...

В нашей стране очень гордое Министерство обороны: амбиции там превыше всего. Ну как еще объяснить упорство, с каким военное ведомство не желает помочь военному инвалиду встать на ноги? Причем за чужие деньги — не за «оборонные»?

В № 80 (28 октября) нашей газеты за прошлый год мы писали о трагедии, случившейся 23 февраля 2003 года в веденских горах Чечни («Партизанская война против своих»). В тот день подполковник Дмитрий Садовский, заместитель военного коменданта Веденского района по оперативной работе, будучи пьян по случаю Дня защитника Отечества, разрядил табельный «макаров» прямо в старшего лейтенанта Сергея Шумакова, офицера узла связи. В упор. С пятидесяти сантиметров. В лежачего — Шумаков отдыхал после дежурства

Результат преступления — тяжелейшее ранение в позвоночник. Глубочайшая инвалидность. Сейчас Сергею 27 лет, он чудом встал на ноги. Но это иллюзия здоровья — ноги ему служат лишь частично, передвигается офицер с большим трудом.

— И тем не менее он должен быть счастлив, — говорит начальник Главного военного клинического госпиталя МО им. Бурденко генерал-майор Вячеслав Клюжев. — Ранение было такое, что у него вообще почти не было перспектив. Но наши хирурги ему провели уникальную операцию. И теперь Сергей — не лежачий.

Возможно, генерал-майору это покажется странным, но Шумаков совершенно не чувствует себя счастливым. Такова человеческая натура: удалось справиться с одним препятствием, надо стремиться к преодолению следующего. Разве это плохо?

Выяснилось, да — так считают в МО. Когда в «Бурденко» Шумакову обрисовали картину его выздоровления как нестерпимо долгую и, главное, без надежд, офицер не смирился. Он стал списываться с зарубежными клиниками, и наконец из Франкфурта-на-Майне пришел благожелательный ответ: там согласились попробовать ему помочь, но лечение и реабилитация потребуют затрат в 29 тысяч евро. Естественно, военное ведомство платить отказалось, и тогда, после публикации о Шумакове в нашей газете, необходимые средства выделила администрация Кемеровской области по распоряжению губернатора Амана Тулеева.

Казалось бы, главное получилось — средства найдены. Единственное, что потребовали в областной администрации — и правильно потребовали, — это чтобы лечащие военврачи Шумакова написали бумагу, в которой бы зафиксировали существующее положение вещей: что все методы эффективного лечения ранения Шумакова в пределах РФ исчерпаны, требуется реабилитация за границей. Только то, что не раз откровенно говорили офицеру прямо в глаза.

И вот тут начались игры. Из Москвы, из «Бурденко», в Кемерово ушло письмо совершенно иного содержания: о том, что в медучреждениях РФ Шумакову могут оказать квалифицированную помощь, а в Главном военном клиническом госпитале ему предлагают операцию, которая значительно улучшит качество его жизни, и поэтому заграничные усилия не требуются. Почему?

— Это вопрос нашей профессиональной чести, — объясняет генерал Клюжев. — У нас лучший военный госпиталь не только в стране. Но и в Европе. У нас консультировали лучшие специалисты… У нас огромный опыт.

— И как быть Шумакову? Почему вы упорствуете?

— Мы не можем идти на поводу у желаний пациента. Сергей хочет все и сразу. Он должен сам очень стараться, много трудиться.

— Разве он ленится?

— Нет, он трудится — занимается специальными упражнениями. Он очень упорный — я лично его уважаю. И у нас он беспрепятственно лечится. Ездил в санаторий.

— Но ведь ничего не помогает…

— Мы ему предложили операцию…

— Но он не хочет! Речь идет об ухудшении его положения, о том, чтобы подрезать сухожилия на ногах и навсегда зафиксировать стопы, вместо того чтобы стремиться их оживить! Он будет ходить, как клоун, — всегда…

— Другого мы ему предложить не можем.

— Так в чем же дело? Напишите письмо, и он уедет во Франкфурт за надеждой…

— Не уверен. ТАМ хотят только денег. Больной человек на Западе является объектом наживы. Я в этом уверен. У нас уже были аналогичные случаи. Пациенты отправлялись за границу и возвращались оттуда злые, что им не помогли. Я уверен, что нет во Франкфурте тех методов, которые бы помогли Шумакову.

— Но, может, это не так? Зачем отнимать у человека последнюю надежду?

— Это его надежда. Но мы не можем поступиться своей профессиональной совестью.

— Но он так пострадал от армии? Может…

— А в армию Сергея никто насильно не загонял.

А это правда: не загонял. Если МО у нас в чем-то виновато, то всегда спихивает эту вину на пострадавшего. Традиция такая. Если погиб или изувечен солдат, то «солдат был слабак», система ни при чем. Если от «своих» пострадал офицер, то «его никто не загонял»… И весь сказ.

Надо сказать, Шумаков с этим отчасти смирился. С тем, что подполковника Садовского вывели из-под удара. Что скандал с пьяной стрельбой замяли, пока Сергей еле выживал от одной операции до другой…

Но всему есть предел. Теперь ему предлагается смириться и с амбициями системы — якобы профессионально-патриотическими. С тем, что наша медицина — лучшая в мире, а в основании этого смирения зарыть свои надежды. Не слишком ли много жертв? От офицера, загнанного в тупик военным ведомством? Бесквартирного. Потому что из училища — в Чечню, из Чечни — в госпиталь. Бесперспективного. А что теперь делать в жизни дальше?..

И еще об одном. В нашей стране, которая укомплектована инвалидами выше всех разумных пределов — войны, бедность медицины, техника безопасности на нуле, — наметилась к тому же очень дурная и очень советская тенденция. В чести те инвалиды, которые живут вопреки обстоятельствам, многого не требуют, не тревожат общество стенаниями и все равно живут. Скромненько этак. И именно они у нас — инвалиды с большой буквы. Остальные — как бы это помягче… Рвачи и шантажисты… В разговорах с военачальниками о судьбе Сергея именно на эту странную тенденцию все постоянно натыкалось: мол, скромнее ему надо быть…

Но, собственно, почему, если под скромностью подразумевается: ложись — и подыхай?..