Бородино-2012

Кампания выиграна, Москва взята. Но где ключи от города?

Случается, что фраза, будучи выпущенной в свет, отделяется от произнесшего ее и начинает корчить ему издевательские рожи. Что-то подобное произошло с Владимиром Путиным и его воспоминанием-аллюзией о лермонтовском «Бородине» — а через него и о битве 200-летней давности. Жизнь, кажется, устроила Путину Бородино — но не такое, о каком ему мечталось

Ярослав ШИМОВ*

Случается, что фраза, будучи выпущенной в свет, отделяется от произнесшего ее и начинает корчить ему издевательские рожи. Что-то подобное произошло с Владимиром Путиным и его воспоминанием-аллюзией о лермонтовском «Бородине» — а через него и о битве 200-летней давности. Жизнь, кажется, устроила Путину Бородино — но не такое, о каком ему мечталось.

Бородинское поле стало полем русской славы, хотя, строго говоря, битва была проиграна: русская армия отступила, Grande Armee Наполеона заняла Москву. Победа, однако, оказалась пирровой, и спустя несколько месяцев императору французов пришлось пятиться вон из России — под давлением морозов, голода и, главное, неспешно, но уверенно наседавших русских войск, «побежденных» под Бородином.

После выборов 4 марта 2012 года Владимир Путин, взывавший в «Лужниках» к теням Кутузова и его солдат, вдруг оказался в положении не русского фельдмаршала, а, наоборот, французского императора. Кампания вроде бы выиграна, даже Москва взята (правда, с малоубедительным по меркам путинской системы 47-процентным результатом). Но где ключи от города? Где парламентеры? Противник отступил, в переговоры не вступает, готовится, судя по последнему митингу на Новом Арбате, к продолжению кампании.

А главное — меняется климат, в данном случае политический. Реформы, пусть ограниченные, о которых вынуждены были объявить власти, — это еще не распахнутая, но уже приоткрытая дверь к новой политической системе. Упрощение порядка регистрации партий и возвращение (хоть и с ограничениями) прямых губернаторских выборов дают оппозиции возможность отработать уже не уличные, а традиционные для демократий методы борьбы за власть на выборах. Пока региональных, прежде всего в Москве и других крупных городах, где уровень недовольства путинской системой очевидно высок.

Готовность многих граждан лично участвовать в контроле за голосованием, продемонстрированная 4 марта, осложнит возможность крупных подтасовок на региональных выборах, а значит, сделает вероятным то, для чего выборы и проводятся, — соответствие их результатов воле избирателей. А поскольку при облегченном порядке регистрации партий политическое меню, предложенное гражданам, явно будет более разнообразным, чем в последние годы, можно ожидать заметных перемен на карте российской политики. Скажем, Мосгордума, в которой сторонники нового старого обитателя Кремля уже не будут обладать большинством, совсем не кажется теперь чем-то столь фантастичным, как еще пару лет назад.

Итак, вполне вероятно, что в марте 2012-го, как и в сентябре 1812-го, одна сторона конфликта «потерпела победу», а другая — «одержала поражение». Путина, как когда-то Бонапарта, подводит приверженность привычным схемам. Наполеон полагал, что выиграть у противника крупную битву и занять его столицу — значит победить в войне. Так оно и было в Пьемонте, Австрии, Пруссии… В России (и Испании), однако, случилось иначе. И император французов оказался к этому не готов.

Путин, в свою очередь, считает, что в политике всё можно организовать. И исход выборов, которые для него — не выражение воли народа, а лишь формальный способ легитимации власти. И политическую сцену как таковую, где можно, как ребенок песочные куличики, лепить по своему усмотрению псевдосубъекты: вот эта якобы партия будет поправее, эта — полевее… У него действительно получалось так править в течение 12 лет. Но на 13-м году всё оказалось иначе. Выяснилось, что среди осчастливленных спокойствием путинской эпохи есть немало тех, кто хочет вернуть словам их смысл, сделать выборы выборами, партии — партиями, суды — судами… И президент… нет, премьер… в общем, лидер России выглядит не готовым к этой ситуации.

Впрочем, в одном аналогия с событиями 200-летней давности не работает. Тогда речь шла о борьбе с внешним нашествием, и солдатам Grande Armee действительно нечего было делать в России. Сейчас налицо внутренний конфликт, политический, социальный, психологический, но все его участники — граждане одной страны, поэтому война на уничтожение или изгнание в данном случае невозможна и пагубна. В междоусобицах победителей не бывает.

*Автор — журналист