КРОВНЫЕ БРАТЬЯ

ИНОСТРАНИЯ

31 августа в Синимяэ был торжественно открыт еще один памятник эстонским солдатам, воевавшим на стороне гитлеровских войск летом 1944 года на территории Эстонии. На памятнике высечены слова: «20-я Эстонская дивизия гренадеров». Церемонию в...

31 августа в Синимяэ был торжественно открыт еще один памятник эстонским солдатам, воевавшим на стороне гитлеровских войск летом 1944 года на территории Эстонии. На памятнике высечены слова: «20-я Эстонская дивизия гренадеров». Церемонию в Синимяэ организовали ветераны 20-й дивизии Ваффен СС, которые называют себя борцами за свободу Эстонии.

Взгляд на фашизм в Эстонии как наименьшее по сравнению с коммунизмом зло для большинства эстонцев — недискутируемая данность. Русские — оккупанты, фашисты — освободители. Как любое клише, такой взгляд на историю шансов на толерантность не оставляет. Для европейского государства отсутствие таковой означает тяжелую «инвалидность». Но в местных реалиях эта перспектива оказывается «совместимой с жизнью».

Ничего личного — только бизнес

Всплеск интереса в российских СМИ к проблеме фашизма в Эстонии подогрел господин Лео Таммиксаара, уроженец Пярну. Он владелец самой большой в Северной Европе коллекции фашистской атрибутики. В мае в интернете появилась информация об открытии им в курортном городе первого и, по понятным причинам, единственного в Европе частного музея фашизма. Было также указано, что экспозиция столь велика, что хозяин намерен строить отдельное помещение для выставки.

Информация, как оказалось, не вполне соответствовала действительности. Музея Лео не открывал, просто разросшаяся до нескольких тысяч экземпляров коллекция потребовала расширения площадей.

Русский язык для Лео неродной. Особенно лингвистические трудности проявлялись в тех местах диалога, которые требовали от собеседника отчетливого ответа на вопросы, касавшиеся отношения к нацизму в Эстонии. Последующие два дня командировки подтвердили эту тенденцию. Двуязычной стране, как оказалось, крайне трудно определиться в единых терминах. Сказывались трудности перевода.

…Г-н Таммиксаар приехал на встречу в черном неношеном джипе, швейцарских часах и золотой цепи толщиной в мизинец. Личные вещи выдавали в Лео человека, уверенного в завтрашнем дне. Предупредил, что времени у него немного.

— Лео, почему вы стали собирать эту коллекцию?

— Мне интересны вещи. Подделок много, а я собираю подлинные.

— Но ведь очевидно, что ваша коллекция идеологически окрашена?

— Вещи — только вещи. Ничего больше.

— Сколько лет вы ее собираете?

— Я начал в школе.

— Родители знали о ней?

— Догадывались, но не хотели запрещать. А тогда признаться, что собираешь, значило сесть в тюрьму.

— А сейчас это легальное дело?

— Это не запрещено, но правительство не делает позитивную пропаганду. Я один не могу восстановить историческую правду. Это должно делать правительство, но оно так не скажет.

— Лео, а что вы думаете о фашизме?

— Для нас они были освободителями. А что фашисты делали в Европе и России, меня не касается.

— Вы не знаете историю Второй мировой?

— Мне интересно только то, что было в Эстонии, и только вещи.

Очевидное доказательство неискренности моего собеседника (меня интересуют только вещи) стоит метрах в трехстах от джипа, в котором мы разговариваем. На местной площади Лео на собственные деньги поставил памятник освободителям Эстонии еще год назад. Тем, которые носили форму СС. Местные власти потребовали, чтобы барельеф солдата в немецкой форме был заменен на символику не столь очевидного нацистского толка. Лео был вынужден согласиться.

— А как горожане относятся к вашей коллекции.?

— На выставку моей коллекции в городском музее были очереди. Мне ветераны спасибо говорили. В книге отзывов 90 процентов только хорошее написали.

— Есть в вашей коллекции уникальные вещи?

— Я имею флаг Эстонского легиона и пушку. Хотите посмотреть?

Лео везет меня к своему дому и, не предлагая войти, из окна джипа показывает гаубицу. Начищенный ствол смотрит в небо. Я спрашиваю у Лео: «Стреляет?». «Конечно, стреляет», — отвечает он.

«Выстрел в голову Эстонии»

Гаубицу Лео передовица с таким заголовком в «Молодежи Эстонии» в виду не имела. Гаубица по сравнению с тлевшим и разгоревшимся после вступления в ЕС конфликтом по поводу трактовки в Эстонии ее прошлого, связанного с фашизмом, — сущий пустяк.

Эстонии, судя по тому, как неуверенно расставляют акценты местные политики в болезненной для двухобщинного государства проблеме, европейский стандарт в оценке фашизма не светит.

Два месяца назад, узнав о строящемся в Таллине мемориале борцам за свободу Эстонии (читай — служившим в немецкой армии) рядом с мемориалом павшим в борьбе с фашизмом, главный раввин России Берл Лазар направил председателю Еврокомиссии Романо Проди письмо. В письме написал: «Мы не забыли, что именно те люди, которых сейчас официально именуют освободителями, до последнего истребили еврейскую общину в Эстонии». Президент страны пообещал Лазару памятник не устанавливать. Памятник в результате торжественно открыли, обманув ожидания еврокомиссара.

В июле в Таллине в двенадцатый раз прошел слет ветеранов, воевавших под знаменами вермахта. Ветераны обратились к парламенту с просьбой приравнять их в правах к репрессированным советской властью эстонцам. И заодно закрепить историческую истину законодательным актом. Неподалеку от трибуны молодые парни в форме солдат СС демонстрировали образцы немецкого оружия.

В статье же с вышеупомянутым заголовком речь шла об инциденте с продажей сувениров и маек с портретом Гитлера в центре Таллина. Полиция безопасности оценила торговлю как законную. Санкций не последовало. Мэр Таллина Сависаар ужаснулся и написал премьер-министру Партсу буквально следующее: «Молчаливое одобрение такой деятельности серьезно повредило бы имиджу всей Эстонии». Премьер ответил правильно, но уклончиво: «Правительство Эстонии серьезно расценивает и осуждает различного рода проявления в обществе нацизма, расизма и антисемитизма». До какой степени осуждает, так и не пояснил. Во всяком случае, торговля не прекратилась.

Спустя три дня министр внутренних дел Лейво расширил ответ: «Нужно изменить позицию, при которой в поле зрения попадает только нацистская символика. Коммунистический режим принес Эстонии не меньше зла».

Осудить фашизм как всемирное зло в Эстонии готовы, заклеймить дедов-ветеранов, боровшихся за свободу страны под фашистскими флагами, — нет. Нелогично, но по-честному.

Про зло коммунистического режима в Пярну нужно идти смотреть в музей оккупации. Хотя не владеющему языком титульной нации посетителю будет трудно. Перевод на русский в экспозиции практически отсутствует, а ассоциативный ряд сбивает с толку. Оккупация для приезжих образует стойкий фразеологизм со словом «фашистская». Для местных она «советская».

В кратком настенном путеводителе написано буквально следующее: «Фашистская оккупация не нанесла значительного урона Эстонии». Подтверждением незначительного урона служат выставленные в экспозиции книга «Майн Кампф», разрешение для езды на велосипеде, выданное оккупационными властями, карточка на покупку обуви, табачные изделия из Таллина времен немецкой оккупации и… объявление о казнях, проведенных в Таллине в 44-м.

Советской оккупации отдано три четверти экспозиции. Выставлены личные вещи сосланных в лагеря эстонцев — алюминиевый портсигар, эстонский флаг, сшитый в тюрьме, ложка узника из Магадана. Это понятно в общем и без перевода, особенно когда на дне фанерного чемодана ссыльного замечаешь пожелтевшую страницу «Правды Магадана» за

53-й год. Но дальше трактовка музеем ужасов тоталитаризма напоминает интерьеры известного в Москве ресторана «Петрович». К ужасам причислены водка «Московская особая», бульонные кубики, логарифмическая линейка, настольные часы «Маяк», зубная паста «Семейная» — дальше перечислять не буду ввиду внезапно открывшегося приступа ностальгии.

Русские школьники на уроки истории сюда практически не приходят, рассказал мне сотрудник музея. Эстонских приводят значительно чаще. Как освещена эта страница истории в школьных учебниках, он не знает. Думает, что двояко.

К чему может привести двойной исторический стандарт, предположил редактор зарубежных новостей эстонского телевидения Арни Аланди. По его мнению, стране грозит всплеск неонацизма: «Кто знает, не придут ли в следующий раз «правильные эстонцы» бить не русских, а пацифистов, зеленых, левых… Дело не в России и даже не в Европе. Гражданин Эстонии имеет право чувствовать себя на родине в безопасности. Это подразумевает, что портретами Гитлера здесь не торгуют. Ни под каким видом».

Как эстонская общественность будет регулировать всплеск патриотизма, окрашенный нацистской символикой, предположить трудно. Память о доблестном прошлом маленького народа, отчаянно пытавшегося отстоять независимость, неизбежно приводит к героизации фашизма.

Ярче же всего раскол в обществе демонстрирует семейная история. Первый президент Эстонии Леннарт Мэри в июле отмечал 60-летие боев в Эстонии вместе с ветеранами вермахта. Советская власть в сороковые отправила будущего президента с родителями в ссылку, что внушило ему стойкую неприязнь к тоталитарному режиму.

Его брат — Арнольд Мэри, единственный из здравствующих Героев Советского Союза Эстонии — круглую дату памятных боев отмечал в Нарве на встрече ветеранов Красной армии. Войну он прошел «от звонка до звонка». Родственных отношений одни из самых известных в Эстонии людей не поддерживают — прошлое не дает.

Справка «Новой газеты»

Во время Второй мировой войны на стороне немецких вооруженных сил сражалось около 70 тысяч граждан Эстонии, в Красной армии — около 30 тысяч. 20 тысяч граждан Эстонии получают от государства компенсации как репрессированные советской властью.