ПИКЕТ НА ОБОЧИНЕ

НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ

Главное событие в Госдуме на минувшей неделе — принятие в первом чтении закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании». Если закон примут окончательно, митинговать можно будет там, где вас никто не увидит, не...

Главное событие в Госдуме на минувшей неделе — принятие в первом чтении закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетировании». Если закон примут окончательно, митинговать можно будет там, где вас никто не увидит, не услышит, и при условии, что лозунги будут соответствовать «нормам нравственности и морали».

Последние 16 лет мы митинговали по указу от 1988 года. На волне перестройки Верховный Совет СССР установил довольно демократичные правила.

В 1992 году вышел указ Ельцина, который гласил: действовать указу Верховного Совета «до принятия соответствующего закона». Через три года группа депутатов во главе с коммунистом Виктором Зоркальцевым разработала специальный закон, одобренный как Госдумой, так и Советом Федерации. Однако Ельцин наложил на него вето. Тогда говорили, что президент не хочет расширять возможности политического протеста.

Пользоваться благами горбачевской поры мы могли бы еще долго, однако в 2003 году касьяновское правительство разработало новый законопроект. Перед выборами его рассматривать не стали, принимать его пришлось уже Думе четвертого созыва, когда партия власти обеспечила себе большинство, а президент получил новый срок.

Авторы новых правил утверждают, что впервые могут быть введены не разрешительные, а уведомительные нормы проведения митингов.

Действительно, по указу от 1988 года митинг можно было запретить. С принятием нового закона организаторам митинга не придется ждать официального разрешения. Нужно лишь уведомить о мероприятии не ранее, чем за 15, и не позднее, чем за 10 дней.

Запрещать больше никто никому не будет. Теперь это называется по-другому: не «запрещаю», а «не принимаю уведомление». Почувствуйте разницу.

Уведомление может быть отклонено, если мероприятие не соответствует «общепринятым нормам нравственности и морали» или угрожает безопасности граждан. Нормы нравственности и морали определяет муниципальный чиновник.

Кстати, по мертворожденному закону от 1995 года митинги можно было запрещать, но, по крайней мере, было ясно, за что: «если целью намеченного мероприятия являются пропаганда действия либо сами действия, запрещенные законом».

По указу от 1988-го митинговать можно было где угодно. Правда, выдавая разрешение, тебе могли поменять место митинга, например, не у главного входа в Госдуму, а напротив — у гостиницы «Москва».

Теперь существует длинный список мест, где митинговать запрещено: перед резиденцией президента, у зданий органов госвласти, диппредставительств, больниц, школ, культурно-зрелищных и спортивных объектов, культовых зданий и на «территории вероисповедальных и общественных кладбищ». То есть как раз там, где народ митинговать и привык. (За исключением кладбищ, конечно.) Зато в остальных местах — в лесу, например, на поляне, в поле — митингуй сколько влезет.

На митинг не разрешили выходить политическим партиям, общественным и религиозным объединениям, деятельность которых приостановлена, прекращена или запрещена. Для перестраховки в черный список внесли лиц, признанных судом недееспособными.

Рекомендовал новый законопроект Комитет по делам общественных организаций и религиозных объединений, возглавляемый единороссом Сергеем Поповым. Представлял — замминистра юстиции Евгений Сидоренко. Первое чтение закон преодолел безболезненно — 294 голоса «за» при безрезультатном протесте КПРФ, ЛДПР и «Родины», вместе взятых, проголосовавших «против».

Лидеры оппозиции усмотрели в проекте закона нарушение Конституции. Статья 31 Основного Закона страны предусматривает право собираться «мирно, без оружия», но не оговаривает подробности «месторасположения».

Неожиданный сбой дал Совет Федерации. Вице-спикер Александр Торшин позволил себе не увидеть «здравой логики в принятом Госдумой в первом чтении законе». Введение подобных ограничений, по мнению Торшина, лишь спровоцирует оппозиционные силы «полезть митинговать именно туда, где это запрещено».

Григорий Явлинский заявил, что «ЯБЛОКО» будет обжаловать закон в случае его принятия в Конституционном суде. Оспаривать в суде закон пообещали и независимые депутаты ГД, и представители российского отделения «Гринпис».

Сидоренко обещал ко второму чтению найти более точное определение «нормам морали» и «территориям, прилегающим к…». Если его поиски не увенчаются успехом, то желающим помитинговать на Горбатом мосту напротив окон Дома правительства придется осваивать новые правила. Например, позаимствовать у экстремистов установки, как расходиться с митинга по домам: разбегаться сразу или всем стоять на месте.

У еще не принятого закона появились первые жертвы. Пока Дума его принимала, напротив собрались на несанкционированный митинг представители «ЯБЛОКА», молодежь из КПРФ и группа «Экозащита!».

Оплакать пережитки горбачевских свобод митингующие спокойно не смогли. Сотрудники милиции поинтересовались о наличии разрешения на акцию, яблочник Сергей Митрохин ответил: «Есть разрешение — Конституция, статья 31». Милицию такое разрешение не удовлетворило. Митрохин был задержан и на четыре часа препровожден в ближайший околоток.