Генерал печальной карьеры

Польский Институт национальной памяти, учрежденный в 1991 году Cеймом и занимающийся расследованием «преступлений против народа», совершенных как нацистами, так и коммунистами, добавил к длинному списку званий и должностей генерала Войцеха Ярузельского еще одно. Кавалер многих орденов, бывший премьер, министр обороны и первый секретарь ЦК Польской объединенной рабочей партии назван «руководителем преступной вооруженной группы».

Лидера коммунистической Польши вновь обвиняют в объявлении военного положения, которое длилось с 13 декабря 1981-го по июль 1983 года. Не дожидаясь вторжения войск Варшавского договора, Ярузельский тогда решил самостоятельно подавить восстание, организованное движением «Солидарность»: пусть уж лучше города страны патрулирует Войско Польское, чем Советская армия или Народная национальная армия ГДР.

Последний опрос общественного мнения показал, что в оценке роли Ярузельского Польша раскололась строго пополам. Но к власти в прошлом году пришли бывшие активисты «Солидарности» во главе с братьями Лехом и Ярославом Качиньскими, которые не простили Ярузельскому ни военного положения, ни интернирования 5000 деятелей «Солидарности», ни подавления восстания рабочих в Гданьске в 1970 году.

«Знаменитая польская гордость не допускает скрупулезного взвешивания событий на весах истории,—объясняет позицию правых историк и член правящей партии “Закон и порядок” Магдалена Комаровска.—Пусть это противоречит формальной логике—но ведь и в сентябре 1939 года польские уланы атаковали немецкие танки с саблями наголо, против всякой логики. Мы, патриоты Польши, никогда не простим Войцеха Ярузельского. Никто не собирается сажать его в тюрьму, но должен состояться показательный процесс и вынесен приговор».

Сам 82-летний генерал Ярузельский, начинавший политическую карьеру в ссылке в СССР, тоже не лишен знаменитой польской гордости. Он рассказал редактору Newsweek Вениамину Гинодману, что считает себя чуть ли не отцом польской демократии.

Пан генерал, почему сейчас, через четверть века после драматических событий 1981 года, вам вновь предъявлены обвинения?

В Польше происходит борьба между различными политическими течениями, и некоторые политические круги желают сделать из меня символ преступного коммунистического прошлого. Прокурор Пшемыслав Пентек предъявил мне обвинение в руководстве организованной преступной вооруженной группой, которая лишала польских граждан свободы и нарушала их гражданские права.

Прокурор именует «преступной вооруженной группой» Войско Польское?

Командный состав армии и руководство ПНР, то есть людей, поддержавших мое решение о введении военного положения. Мои обвинители не желают помнить того, что военное положение было для Польши кошмаром, но это была необходимая мера, в результате чего страна была спасена. После тяжких испытаний суверенная Польша смогла шаг за шагом прийти к компромиссу между различными политическими силами, к «круглому столу» переговоров, она стала сильной европейской демократией, и я могу с полным правом считать себя соавтором нынешних преобразований. Я горжусь тем, что, как показывают опросы общественного мнения, большинство поляков считают введение военного положения обоснованным.

От каких бед вы спасли Польшу в 1981 году?

К этому вопросу нельзя подходить абстрактно или с позиций современной европейской геополитики. 25 лет назад мир выглядел по-иному, он был разделен на два лагеря, и Польша находилась в центре раздела. Ее геостратегическое положение было уникальным, и любое нарушение равновесия в Европе могло быть гибельным для нашей страны. Профсоюз «Солидарность» выступал под правильными лозунгами, у него была прекрасная цель, с которой я всегда соглашался,—счастье народа, но средства достижения этой цели были гибельными для Польши. К зиме 1981 года в стране царила анархия, были парализованы все государственные структуры, экономика пребывала в состоянии системного кризиса, народу грозил голод. Были разорваны все экономические связи между Польшей и другими социалистическими странами. Только СССР продолжал плановые поставки, но и они должны были прекратиться 1 января 1982 года. Наконец, раскол в обществе был столь глубок, что мог обернуться гражданской войной. Это понимали все. 26 ноября 1981 года в Варшаве состоялась конференция польских епископов, и в резолюции этого собрания говорилось: «Наша страна в страшной опасности, над нами нависла угроза братоубийственной войны». Совершенно очевидно, что если бы Польша не справилась с этими угрозами самостоятельно, то в ее пределы вошли бы войска стран Варшавского договора. Логика того времени диктовала один вариант действий, и если бы я был советским маршалом, я бы настаивал на вторжении. Это не домыслы: три года назад польский Сейм обратился с запросом в парламенты Чехии и Германии, и в Варшаву из архива бундесвера были доставлены документы, свидетельствующие о полной боеготовности Народной национальной армии ГДР и концентрации ее бронетанковых частей вдоль границы по реке Одер. Я говорил прежде и говорю сейчас: всю свою жизнь я служил Польше, какой бы она ни была, и я спас свою отчизну от анархии, голода, катастрофы и вторжения вооруженных сил других стран.

Однако нынешнее руководство Польши отрекается от той Польской Народной Республики, которой вы служили.

Не могу этого ни понять, ни принять. Да, мы были страной с ограниченным суверенитетом, вассалом великого Советского Союза, частью «социалистического лагеря». Но благодаря этому границы Польши прошли самым выгодным для нас образом, чего не хотят признавать новый президент и люди из его окружения, именующие себя польскими патриотами. Страна утратила свои восточные области, принадлежавшие ей до сентября 1939 года, то есть Западную Украину и Белоруссию—и слава богу! Эти территории в конце XXвека могли бы превратиться в польское Косово или польскую Боснию. Зато Польша расширилась в западном направлении, и ее граница проходит по Одеру–Нейсе. Это стало возможным только потому, что социалистическая Польша была сателлитом СССР.

За какие прегрешения президент Лех Качиньский отобрал у вас Крест ссыльных в Сибирь?

Крест ссыльных в Сибирь по закону положен каждому, кто в период с 1939-го по 1942 год побывал спецпоселенцем. Он положен мне, поскольку я был сослан как «неблагонадежный элемент» и работал на лесоповале в Алтайском крае. Крест ссыльных—не орден, это памятный знак, но власти решили, что я его недостоин, поскольку виновен в преступлениях против своего народа. Множество людей пострадали из-за того, что я получил крест, лишились своих должностей те люди в администрации президента Польши, которые включили мое имя в наградной лист, снят со своего поста министр по делам ветеранов, просмотревший такое «безобразие». У меня не отобрали этот знак, но, когда я узнал об отставках и скандале, я вернул его сам. Я боевой офицер, и у меня есть гордость.