Север против Юга

На саммите ЕС столкнулись обремененные большими долгами «латинские» государства и «северные», которым надоело расплачиваться за чужие грехи

На саммите ЕС столкнулись обремененные большими долгами «латинские» государства и «северные», которым надоело расплачиваться за чужие грехи. Нервы на пределе, дискурс за рамками дипломатии… Кажется, вот-вот — и они вдрызг разругаются, а Европейский союз вместе с евро развалится, как развалился Советский.

В среду лидеры стран Евросоюза собираются в Брюсселе, чтобы определиться с мерами по выходу из долгового кризиса. Первый раунд состоялся в прошлое воскресенье, но его не хватило. Из-за огромного объема технической работы в подготовке решений главам государств и правительств пришлось взять трехдневный тайм-аут.

Когда Ангела Меркель и Николя Саркози пришли на совместную пресс-конференцию в битком набитый и нестерпимо душный зал, где мы прождали их больше полутора часов, раздались нестройные хлопки.

— Надеюсь, эти аплодисменты адресованы Ангеле, — лукаво отреагировал французский президент.

Эта короткая светская хроника, способная в иных обстоятельствах оживить бюрократическую занудность любого государственного мероприятия, промелькнула незаметным эпизодом в череде серьезных событий, которые разворачивались в брюссельском дворце «Юстус Липсиус». Участникам было не до гламура.

Сама идея совместной пресс-конференции Меркель—Саркози родилась не от хорошей жизни. Она была отчаянным актом пиара, чтобы успокоить общественность и финансовые рынки. Всю предыдущую неделю канцлер и президент пытались урегулировать разногласия между двумя «локомотивами европейской интеграции». Если брать шире, между богатым севером и проблемным югом еврозоны. На саммите столкнулись «латинские» государства с большими долгами и «северные», которым надоело платить.

К спорам и метаниям добавилась фронда стран ЕС, не входящих в зону евро. Первым взбунтовался премьер-министр Швеции Рейнфельдт. Перед камерами и микрофонами он выразил недовольство, что на второй раунд саммита пригласили только еврозону. К нему присоединились Кэмерон и польский премьер Туск (как действующему председателю ЕС ему совсем нелепо следить за дискуссией со стороны). В конце концов они добились своего. Сегодня в Брюсселе будут представлены все страны ЕС.

Полуторачасовое опоздание Меркель и Саркози к задыхавшимся в духоте журналистам было вызвано перепалкой президента Франции с британским премьером. «Вы пропустили хорошую возможность помолчать, — цитирует Guardian реплику Саркози, обращенную к Кэмерону. — Мы устали от вашей критики и указаний, что нам делать. Вы всегда говорили, что ненавидите евро, а сами сейчас хотите участвовать в наших встречах».

Британский премьер потом на брифинге изложил свое мнение. «Кризис евро повлиял не только на экономику стран еврозоны, не только на доверие рынков, но и на британскую экономику, — сказал он. — Хотя Великобритания не входит в еврозону и не намерена в нее вступать, в наших интересах, чтобы еврозона была здоровой и сильной… Я им откровенно заявил, что нам не нравится, когда они принимают решения, жизненно важные для других стран общего рынка. Например, о финансовых услугах… Рекапитализация банков касается всего союза».

Государства еврозоны должны найти долговременное решение по выходу из долгового кризиса, призвал Кэмерон. Это не только фискальные меры, не только жесткая экономия, но и стимулы экономического роста. Надо использовать весь потенциал общего рынка, сократить регулирование, расширить торговлю с третьими странами, разработать новые правила ЕС, которые бы способствовали экономическому росту и созданию новых рабочих мест.

Нервы на пределе, дискурс за рамками дипломатии… Кажется, вот-вот — и они вдрызг разругаются, а Европейский союз вместе с евро развалится, как развалился Советский.

Но нет, никто из них не хочет такой развязки, и в этом их отличие от персонажей Ново-Огарева двадцатилетней давности. Участники саммита публично говорили о вещах, которые известны, но были почти что табу для ответственных политиков. Саркози вспылил, задетый вызывающим вопросом корреспондента Liberation, и пламенно защищал себя, Меркель и других нынешних лидеров. «Нам приходится расхлебывать последствия дел предшественников, пустивших в зону евро страны, которые не были готовы, которые ослабили бюджетную дисциплину. Нас с канцлером Меркель не было у власти, когда эти страны накапливали долги, и даже в тот момент, когда принималось решение пустить в Европу и, более того, в зону евро государства, не отвечавшие ни одному из требуемых критериев».

Испания, Португалия и Италия присоединились к зоне евро в 1999 году, а Греция ввела европейскую валюту в 2001-м. Президентом Франции был в то время Жак Ширак, а правительство возглавлял социалист Лионель Жоспен. Канцлером ФРГ был Герхард Шрёдер. Озабоченность долгами «южан» была и тогда, но возобладала политическая воля.

Политические решения легко принимать в «тучные» годы. Труднее расплачиваться, когда приходит пора хотя бы чуть-чуть затянуть пояса. Но от этого не уйти, и нет смысла винить прошлое. Надо что-то делать сегодня.

«Мы оказались в положении, когда приходится принимать решения в пользу стран, в которых нас не выбирали. Каждому понятно, что это проблематично с точки зрения демократии… У нас нет мандата управлять этими странами, но мы вынуждены предъявлять им требования. Если бы Германия и Франция не взяли на себя ответственность, то где бы мы были сегодня?» — закончил свою пламенную речь Саркози. Он затронул «философскую» тему: если в ЕС государства суверенны, а механизмы принуждения аморфны, то как заставить попавшую в трудное положение страну выполнять нормы и договоры, придерживаться общей дисциплины? Премьер Папандреу больше зависит от греческих избирателей, чем от Брюсселя.

Меркель и Саркози аж в половине девятого утра пригласили на деликатный разговор Сильвио Берлускони. Италия — не Греция, а третья экономика еврозоны, и ее дефолт может присниться только в страшном сне.

В конце лета Берлускони получил помощь от Европейского центрального банка, а в обмен обещал жестко сократить госрасходы. Но его позиции в Италии зашатались, и он оказался между молотом Брюсселя и наковальней Рима.

Выйдя с беседы, «кавальере» выглядел бодро: «Я никогда в жизни не проваливался на экзамене». Между тем на саммите ему настоятельно посоветовали представить к среде (26 октября) гарантии выполнения обязательств.

Есть и оптимистические мотивы. Ирландия с помощью небольших европейских вливаний и больших собственных усилий уверенно уходит от угрозы дефолта. Наметились положительные сдвиги в Португалии. Испанцы, как правительство Сапатеро, так и правая оппозиция, совместными стараниями, с трудом, но удерживают страну от падения в долговую пропасть.

Фатальности нет. Но нужно очень постараться.

На сегодняшнем заключительном раунде саммита лидеры ЕС должны договориться, как погасить долг Греции, которая по-прежнему на грани дефолта; окончательно определить, как будет работать «европейский валютный фонд»; как провести рекапитализацию европейских банков, активы которых подорваны долгами Греции, Италии и Испании. Все согласны в том, что нужно делать. Главная проблема — как это сделать, и по ней согласия нет.

Среди обсуждаемых идей — создание беспрецедентного фонда, который мог бы привлечь триллионы государственных средств таких стран, как Китай, Россия, Бразилия, Индия, ЮАР, Норвегия, Сингапур… Он действовал бы параллельно с Европейским фондом спасения евро (EFSF) и помог бы скупить долги проблемных стран. Существующего европейского фонда маловато, если придется спасать Италию и Испанию. Но большинство членов ЕС к идее создания нового фонда относится с опаской. Особенно пугает перспектива завязываться на помощь Китая.

Несмотря на хаос и раздрай, все-татки складывается впечатление, что кризис не разрушает Европейский союз и еврозону, а, наоборот, заставляет их сплотиться. Всё зависит от выбора решений.