Он упал

3 июля 2008 года за доллар давали 23,3 рубля, и государственные чиновники предрекали доллару крах. Вчера за него предлагали уже 35,5

Всю эту неделю на патриотических сайтах в интернете можно было прочесть предсказания о неминуемом крахе доллара и развале США. Что это значило — ясен пень, к концу недели рубль установил рекорд падения: 35,5 рубля. Народ прилежно читал...

Всю эту неделю на патриотических сайтах в интернете можно было прочесть предсказания о неминуемом крахе доллара и развале США. Что это значило — ясен пень, к концу недели рубль установил рекорд падения: 35,5 рубля. Народ прилежно читал ужастики про будущий крах валюты США и столь же исправно таскал рубль в обменники.

На попытке удержать рубль ЦБ потерял уже свыше 200 млрд долл. резервов, и когда спрашиваешь: «Почему не отпустили сразу?», то официальный ответ гласит: «Чтобы смягчить последствия кризиса для населения».

Что ж. Может быть, в бумажках, которые клались на стол премьеру, необходимость плавного снижения курса и обуславливалась заботой о «народе». Однако легко видеть, что постепенное, но неуклонное снижение курса рубля обеспечило гигантские и верные доходы приближенных к Кремлю банков. Банки получают от ЦБ кредит — и конвертируют его в доллары. Они играют против рубля, в точности как в 1991—1993 годах, и легко понять, что до тех пор, пока самой выгодной операцией будет игра против рубля, банк не будет заниматься ничем другим: например, кредитованием. В начале 9-го года Великой Вертикали мы вернулись к банковской деятельности образца 1991 года. Банки будут получать рубли и покупать доллары, пока в казне есть доллары, а вот что будет, когда они кончатся?

Доселе источником долларов были нефть и газ. «Газпром» был наше все. Вторая печенка Кремля, средоточие помыслов, источник, энергетическое оружие и становой хребет нашей сырьевой сверхдержавы, у которой труба вместо позвоночника, а может, и вместо мозгов.

Теперь «Газпром» — это компания, у которой вместе с Газпромбанком долгов под 60 млрд долл., из которых около 20 млрд долл. надо заплатить в этом году. Компания, долги который выросли за последние годы втрое, а добыча — на 1,7%. Прибавьте к этому репутацию России как поставщика после газовой войны с Украиной.

«Газпром» наполнял бюджет — а сейчас, напротив, бюджет будет помогать «Газпрому» расплачиваться с долгами. Нефть наполняла бюджет — а сейчас экспорт нефти из-за вывозных пошлин убыточен. Трудно понять, какая часть проблем, ожидающих нефтегазовый сектор, коренится в объективной реальности (трудно во время рецессии и падения цен на газ найти деньги на разработку полярных месторождений и прокладку труб по дну арктических морей), а какая — в поведении России.

Большинство стран будет выходить из рецессии постепенно, за счет нормального делового климата, смены производств, новых технологий. У России этой возможности нет. Единственные технологии, которые развиваются в России и не имеют параллелей на Западе, — это технологии отъема собственности. Нетрудно заметить, что падение деловой активности не сопровождается уменьшением аппетитов чиновников. Это означает, что доля чиновников в каждом заработанном рубле будет расти, а общая сумма этих рублей, стало быть, будет падать.

Сложные технологии в России практически отсутствуют: причем довольно трудно понять, в какой мере это является естественным следствием несовместимости чиновничьих аппетитов и высоких технологий, а в какой мере система осознает, что ей не нужны бизнесмены, бизнес которых не может быть отобран и арестован.

Это важно прежде всего потому, что, как я уже писала, нынешний кризис есть классический кондратьевский кризис, в ходе которого происходит отмирание устаревших экономических форм. Грубо говоря, помрут «Норникели», а останутся Биллы Гейтсы. В силу глобализации вымирать будут не целыми компаниями, а целыми странами. То есть страна, которая не способна быть страной высоких технологий, окажется на обочине навсегда.

Все это очень печально с точки зрения экономических перспектив России, а вот для власти никаких особых угроз нет. Почему-то много пишут о том, что власть боится народных волнений и готова подавлять их силой. В качестве примера приводят разгон демонстраций автовладельцев в Приморье. Не знаю, если бы власть так уж боялась протестов, она бы для начала не вводила запретительных пошлин на иномарки. Стало быть, страх этот не так велик.