Звездою Севера явись

В марте Екатеринбург представил три новых балета

Название премьеры концептуально: «XIX / XX / XXI. Три века / три балета / три стиля». Разбросанность по временам и направлениям не случайна, объединяющая тема ― достаточно точная принадлежность к месту, точнее, к северным широтам, датским, голландским, российским

Название премьеры концептуально: «XIX / XX / XXI. Три века / три балета / три стиля». Разбросанность по временам и направлениям не случайна, объединяющая тема ― достаточно точная принадлежность к месту, точнее, к северным широтам, датским, голландским, российским.

Молодой худрук Слава Самодуров активно занят включением в европейское пространство изолированного доселе уральского театра, с тем чтобы раскрыть таящийся в его недрах потенциал. При этом не может не поражать самозабвенность Самодурова, отменный вкус, чувство стиля, неординарный выбор программы. Очевидно, что труппа совершила наглядный рывок, получая кайф от своих танцевальных путешествий, ― белые сильфидные туники она меняет на черные юбки в «Пяти танго» для того, чтобы засиять в ярких пачках в «Cantus Arcticus».

Премьеру открывала датская «Консерватория». Ее автор, создатель романтической «Сильфиды» Август Бурнонвиль, эту старинную вещицу, которая по зубам только маститым труппам, непринужденно создал из балетного букваря. При открытии занавеса видим балетный урок XIX века, аккомпанирующего музыканта, учителя танцев, воздушных танцовщиц, живописные сценки из балетных будней, похожие на те, что когда-то запечатлевал Дега. Простой, казалось бы, балет на самом деле очень каверзный, и потому может служить показателем уровня труппы. В максимально замедленном темпе ― и в этом особая трудность ― екатеринбургские артисты на сцене оттачивают колкие заноски, кристальные пятые позиции и четкие пор де бра, ведь кроме того, там нечего смотреть (переносила специалист стиля Бурнонвиля Дина Берн Ларсен). И то, что этот сложный балет появился в репертуаре молодой труппы, смелый и дальновидный шаг худрука.

Будучи выпускником петербургской школы, он не мог не поддержать декоративной изюминки, предложенной художником Альоной Пикаловой: из копенгагенского зала ребята переместились в стены школы на улице Росси, можно сказать, прямо в зал Петипа. Закончившие кто пермское, кто новосибирское, а кто и другие училища, екатеринбургские артисты с удовольствием включаются в игру, которая и их самих делает как бы выпускниками лучшей балетной школы России.

Поставленные тридцать пять лет назад в Амстердаме «Пять танго» ― самая популярная постановка Ханса ван Манена. Знакомство с его творчеством, наверное, правильно начинать с нее, поскольку оно в принципе мало знакомо нам. Екатеринбургский балет в этом смысле первопроходец ― спектакль ван Манена впервые вошел в репертуар российского театра. В Москве «Пять танго» на своем бенефисе однажды показала Ульяна Лопаткина в паре с элегантным Александром Жембровским, который теперь дебютировал в качестве постановщика-репетитора. Затем наводить лоск приехала знаток неоклассического стиля хореографа Меа Венема. Аргентинское танго в транскрипции деликатного голландца ― театральная ширма, за которой скрыты до предела натянутые взаимоотношения партнеров. Здесь эффектны были танцовщики, ансамблевая их кантилена прерывалась черными на черном позировками. По контрасту с тем, что показала Ульяна, екатеринбургские танцовщики продемонстрировали нечто другое: танго есть более мужской танец, чем женский, к тому же после вариации, исполненной Андреем Сорокиным с матадорским накалом, стало ясно, что в труппе появился готовый Хосе для еще не идущей «Кармен».

«Cantus Arcticus» в переводе означают арктические песни. Но суть не в криках чаек, вплетенных в музыку, часто называемую Концертом для птиц с оркестром, современного финского композитора Эйноюхани Раутаваара. Надо иметь обостренный слух, чтобы в звоне снега расслышать эротический шепот, а в каплях дождя ― ответ на заданный вопрос. Надо уметь растопить стекло, а в преграде увидеть возможность: балет начинается со скрипа ладоней по разную сторону стекла. Испытания северной стихией хореограф воспел порою на повышенных тонах и в порывах в запредельное. Там и велись диалоги двенадцати пар среди мерцающих огней, там, где холодно и где слышно одних птиц. На той высоте, на которой можно было энергией своего танца растопить стекло и протянуть-таки руку навстречу другому. Этот северный балет рождает образные ассоциации, что совершенно естественно для Севера, побуждающего к метафорическому мышлению.

«Cantus Arcticus» ― лучшая работа хореографа и, кажется, сокровенная. Арктическое пространство Самодурова балетной песней зовется, дизайн ― эффект живого переливающегося сияния ― осуществил английский художник Энтони Макилуэйн. Успех искусной работы стал результатом обострившегося в хореографе режиссерского взгляда на собственную команду и адекватное использование ее возможностей. Героями команды стала надежная четверка Елены Воробьевой, Елены Соболевой, Андрея Сорокина и юной Ларисы Люшиной. Арктический балет создавался на них непосредственно, а такое соучастие в новом и есть самое ценное в короткой жизни артиста.

Скорость, с какой екатеринбуржцы осваивают классику и неоклассику, напоминает скорость перемен, происходивших в Мариинке в конце прошлого века. На исходе второго сезона руководства Самодурова балетная жизнь Екатеринбурга не сбрасывает набранных оборотов: запуск «Dance-платформы», участие в уральской Биеннале современного искусства и в конкурсной борьбе фестиваля «Золотая маска». Что же дальше? Пока что театр обещает в июне новый балетный вечер ― премьеру начинающего перспективного англичанина Джонатана Уоткинса и свежую работу собственно худрука. Возможно, сквозной темой по контрасту с северными новинками станут южные полюса, поскольку летнюю программу откроет «Пахита», чистейшая классика в испанском духе. Неслучайно, видно, вспоминался выдающийся фильм испанского режиссера «Любовники полярного круга» по ходу арктического балета Славы Самодурова. Именно его балет стал изумительной кульминацией нордической тройчатки «XIX / XX / XXI».

Заявившую о себе в нулевые, XXI век явил первую звезду.