Музыкальный эпатаж по-прежнему не приветствуется. Поэтому существует ...Дмитрий Хоронько, актер, лидер петербургского «Хоронько-оркестра», на первый взгляд — певец сугубо ресторанный. Исполняет романсы Вертинского и блатные песни,...

Музыкальный эпатаж по-прежнему не приветствуется. Поэтому существует

...Д

митрий Хоронько, актер, лидер петербургского «Хоронько-оркестра», на первый взгляд — певец сугубо ресторанный. Исполняет романсы Вертинского и блатные песни, выступает только в клубах, где коротает досуг так называемая богема. Однако желающие помедитировать под однообразные слезливые мелодии на его выступлениях наталкиваются на авангардные виньетки артджаза и на агрессивную манеру поведения вокалиста. Каждая песня — это моноспектакль: в «Желтом ангеле» Вертинского сыграны все стадии опьянения персонажа (не исключая и похмелья), «Поедем, красотка, кататься» состоит из одних невразумительных воплей сумасшедшего очевидца яростной морской драмы.

Хоронько железно усвоил понятие «сад гордыни», приписываемое Вертинскому. Последний, дабы разнообразить атмосферу, придумал подкалывать публику, играя в эдакого напрочь разобиженного артиста. Этим он сильно отличался от угодливого Алеши Димитриевича (угодливость, разумеется, тоже следует считать элементом шоу), который привык расхаживать с гитарой между ресторанными столиками.

Подобным образом рассуждает и Хоронько: «Поведенческая модель — это ощущение собственного достоинства. Если вы пришли на концерт, ради Бога, ешьте, пейте, комментируйте, но я здесь главный, пусть вы хоть даже и президент Удмуртии! Или слушай, или вали отсюда!». Поэтому Хоронько особо не церемонится с громко жующей публикой, активно кидаясь в нее едой. Или же прямо во время песни лихо глушит водку из горла графина, закусывает ее сыром, а встревоженные музыканты тащат его обратно на сцену.

Не привык скрывать своих эмоций и Александр Ф. Скляр. На концерте-записи «Цыганского рок-н-ролла» в ответ на особо ретивые просьбы сбацать-таки «Я милого узнаю по походке» он достаточно раздраженно говорит: «Спокойно, ребята, все будет... Не нарушайте плавное течение концерта!».

На ум приходит и выступление «Ва-Банка» в «Горбушке» — на фестивале почившего журнала «Свистопляс». Группа массово презентует «Нижнюю тундру», некоторые фаны демонстративно маются от отсутствия хитов. Скляр назидательно произносит: «Старых песен сегодня не будет, а те, кто их планировал услышать, могут спокойно отправляться домой». И буквально через одну песню, когда чересчур нервные особи действительно удалились, вдруг грянул «Эльдорадо».

О

днако все это — примеры достаточно грубого, лобового эпатажа, а меж тем со времен Вертинского мастерство провокаций заметно оттачивалось. «Замечания в зал» отныне готовятся тщательно.

Именно так было на 111-летнем «юбилее» Вертинского в ЦДХ, где Скляр совместно с поющей актрисой Ириной Богушевской представлял аскетично аранжированные каверы великого певца. Концерт фиксировался для будущего концертного диска, особого секрета из этого не делали, поэтому между песнями Богушевская кокетливо предупреждает: «Хочу обратить внимание уважаемой публики, что концерт пишется, так что ваши мобильники тоже войдут в историю». Вроде как реальное замечание, но слишком уж нарочитое, тоже «для будущей пластиночки». Скажем, в клубе «Кино» блистательный дуэт слушали с еще меньшим вниманием, но концерт не писали, поэтому и замечания свели до минимума.

Скляр же в этой программе сработал гораздо тоньше. Вместо очередного романса он целиком зачитал письмо Вертинского министру культуры. Жуткая, но полная достоинства исповедь о том, как за 15 лет в газетах не появилось ни одной рецензии на концерты и ни одной засветки на радио, в то время как билеты на выступления раскупаются за несколько месяцев до их начала. Что это — печальный экскурс в сталинскую эпоху или обвинение в адрес радиостанций, со скрипом ставящих в ротацию песни «Ва-Банка»?

Идеологические запреты на творчество сменились понятием «жесткий радиоформат». В этом смысле Вертинский идеально сопоставим именно с теми деятелями нынешней рок-сцены, которых берут на радио, но при этом нещадно кромсают. И вполне закономерно, что страдают от радиоформата больше всего те, кто вырос из фрака Вертинского. «Машина времени», ранее не делавшая ставку на «энергетику», на последнем альбоме «Место, где свет» задействовала экстремальную электронику Андрея Державина. На первой песне альбома «Утренний ангел пустых бутылок» внушительный рев синтезаторов вырастает из рояльных пассажей «Желтого ангела». Понятное дело, эту злостную вещь на радио предпочитают не ставить. Крутят в основном безысходную балладу «Звезды не ездят в метро», вырезав из нее мощные инструментальные интро и коду, которые имитируют шумы проносящейся через тоннель электрички.

Л

адно, предположим, что программные директоры всевозможных радиостанций посчитали клавишные навороты «Звезд» ненужным украшательством. Гораздо больше не повезло в этом плане Гарику Сукачеву, который тоже немалому поучился у Вертинского. На концертах серии «Людоед пойман» Гарик и «Неприкасаемые» вначале отгорожены от зала внушительной решеткой, сегменты которой по ходу шоу яростно низвергаются. Увы, но разрушить косность мышления программных директоров Гарик так и не смог. На свежем диске «Неприкасаемых» есть залихватская песня «Моя бабушка курит трубку» — о «божьем одуванчике», способном дать фору любому пирату. Песня периодически крутится на «Нашем радио», а на вкладыше диска красуется благодарность главному патрону этой радиостанции Михаилу Козыреву. Очень напрасно, кстати. К песне предусмотрено вступление, проясняющее сюжет. Вот слышны натужный бабушкин кашель, скрип придвигаемого к роялю стула, несколько ретро-па a-la Вертинский, под которые внучек с оглушительным храпом засыпает... И уже на контрасте видит во сне бабушку в ипостаси разбойничихи. На «Нашем радио» же обрезали вступление, превратив песню в бессвязный бред. Отчего вдруг бабушка сделалась такой отвязной нонконформисткой, из радиоверсии абсолютно неясно...