Дубинки против перьев

Люди, пугающие журналистов Уголовным кодексом, плевать на него хотели

Союз журналистов России направил письмо министру внутренних дел, генпрокурору, руководителю Следственного комитета, председателю соответствующего Комитета Госдумы, а также председателю Совета по правам человека при президенте. К письму приложен список журналистов, пострадавших от незаконных действий силовиков.

Союз журналистов России направил письмо министру внутренних дел, генпрокурору, руководителю Следственного комитета, председателю соответствующего Комитета Госдумы, а также председателю Совета по правам человека при президенте. К письму приложен список журналистов, пострадавших от незаконных действий силовиков.

В письме, в частности, говорится: «Надеемся получить комментарий к списку… По каждому из попавших в него инцидентов с участием силовых структур на нашем официальном сайте имеется более подробная информация, все они широко освещались в СМИ, по ряду из них Союз журналистов направлял специальные заявления в соответствующие ведомства. Признать их реакцию удовлетворительной мы, увы, не можем».

Союз журналистов России заявил, что готов выступить инициатором деловой встречи по этому вопросу, имеющему, как представляется, принципиальное значение, с участием руководителей Генпрокуратуры, Следственного комитета, МВД, Совета при президенте по взаимодействию с гражданским обществом.

На днях для выработки общей позиции по этому вопросу состоялась рабочая встреча секретарей Союза журналистов России с главными редакторами ряда федеральных изданий. Публикуем выступление на ней секретаря СЖР Павла Гутионтова.

Сначала давняя уже история.

Два года назад состоялась несанкционированная акция у здания администрации президента, во время которой ее участники подняли над головами по букве, сложив лозунг: «Соблюдайте Конституцию!» Акция, естественно, была разогнана. В числе задержанных оказался и фотокорреспондент «РИА Новости», на которого был составлен рапорт. Оказывается, журналист тоже держал в руках непотребную букву, сопротивлялся полицейским и не выполнял их требований. Мировой суд приговорил фотокора к штрафу 500 рублей. Доводы, что руки его были заняты совсем другим, в подтверждение чему были представлены фотографии, сделанные журналистом, — на суд впечатления не произвели.

Мы провели специальное рабочее совещание с руководством РИАН (к его чести, оно не решительно встало на защиту своего сотрудника), предприняли ряд действий, в результате решение суда было пересмотрено, а полицейский, составивший заведомо фальшивый рапорт, признался, что человека, доставленного им в участок, «с кем-то перепутал». Нам казалось, что наконец появился повод до конца раскрутить это дело, пройти по всей цепочке — от сержанта Сякина и его непосредственных начальников до мирового судьи, проштамповавшего заведомо ложные обвинения, добиться наказания их всех — хотя бы для создания прецедента. Но, к сожалению, руководители РИАН не решились сделать дальнейшие, заранее оговоренные шаги, и выступили с заявлением, в котором приветствовали проявленную полицейскими «добрую волю». Прецедента не состоялось. Мы помогли коллеге сэкономить 500 рублей, но — не более того.

И еще один случай. Геройское подавление подмосковным СОБРом «Зубр» акции владивостокских владельцев праворульных машин сопровождалось и избиением освещавших акцию журналистов. Сначала из Генпрокуратуры нам сообщили, что от якобы пострадавших нет заявлений. Мы собрали заявления и передали их прокурорам. Тогда те отправили поручение во Владивосток, а уже оттуда нам отрапортовали, что «зубры» были в масках и вообще улетели обратно в Подмосковье; разобраться в этом деле, таким образом, невозможно. На наше робкое предположение, что у «зубров» были кое-какие начальники, и, может быть, попробовать наказать кого-то из них, — нам уже отвечать не стали.

И так далее.

Нам представляется, что все эти сюжеты подпадают под действие в том числе 144-й статьи УК о воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов. Напомню, что данная статья введена в действие еще в 1990 году. За 22 года ее действия мне известно лишь шесть случаев доведения до суда обвиняемых по этой статье — и ни одного реального приговора. Зато в декабре прошлого года 144-я обогатилась пунктом третьим, согласно которому «воспрепятствование», сопряженное с применением по отношению к журналисту силы, переведено в состав тяжких преступлений и, таким образом, стало подведомственно уже не полиции, а Следственному комитету. Это рядом моих коллег по союзу, приложивших огромные усилия по лоббированию этой поправки, было расценено как важный шаг и наше крупное достижение. Лично же я тогда отнесся к нововведению сдержанно: не все ли равно, какую санкцию по отношению к преступникам НЕ БУДУТ применять те, кто это делать обязан? Тем не менее с 6 декабря прошлого года эта статья в УК присутствует. И я теперь думаю, что нам грех ею не пользоваться.

Именно поэтому в список, который мы составили и направили силовикам, включены инциденты, имевшие место именно начиная с 6 декабря. Их скандально много. Уголовных дел ни по одному из них не возбуждено.

Что служило основанием для включения в этот список?

1. Журналистов задерживают во время уличных акций, доставляют в полицию, держат там сколь угодно долго и затем отпускают без составления протокола.

2. То же — с составлением протокола, часто являющегося плодом художественного творчества полицейских.

3. То же — с применением по отношению к журналистам силы. Причем журналистов бьют, заведомо зная, что бьют именно журналистов.

Первым в нашем списке значится корреспондент «Коммерсанта» Александр Черных, избитый полицейскими аккурат к введению в действие «Третьего пункта» 144-й статьи. Черных был задержан во время несанкционированной акции, выполняя редакционное задание. Он предъявил полицейским удостоверение, тем не менее они затащили журналиста в автозак, избили, а потом вышвырнули вон. Журналист «снял» побои в ближайшей больнице и написал заявление в правоохранительные органы. Секретариат СЖР обратился в связи с этим к генералу Бастрыкину с просьбой взять расследование дела под личный контроль. Через месяц мы получили копию письма: дело перепоручалось московским следователям, которые, в свою очередь, обязывались провести до середины февраля необходимые действия по проверке всех обстоятельств. В марте (через три месяца после совершения тяжкого преступления) московский следователь прислал председателю СЖР строгое предписание явиться к нему и сообщить, что ему по этому поводу известно. Иных следственных действий (за три, повторяю, месяца) не производилось. К самому журналисту никто не обращался.

На наше повторное обращение Бастрыкин не ответил.

Подозреваю, нечто похожее ждет и наше новое письмо.

Кстати, мы направили его кроме непосредственных адресатов в информационные агентства, в редакции газет, на телевидение, вывесили на своем сайте. Интереса никто из коллег не проявил. Хотя, на мой взгляд, очевидно: сдвинуть дело с мертвой точки можно только общими усилиями, в рамках кампании, поддержанной всем профессиональным сообществом. Наши оппоненты должны знать, что мы будем добиваться от них не только конкретных ответов на наши вопросы, но и реального наказания конкретных виновных в нарушении закона. Пусть от этого знания им хотя бы чуть менее уютно живется на этом свете.

Полтора месяца назад в Махачкале мы провели выездное заседание секретариата союза. В Дагестане за последние годы убиты 16 наших коллег, в добросовестность расследования убийств здесь не верит, кажется, никто, включая президента республики. На встречу мы пригласили руководителей дагестанских силовых ведомств, приехали и первые руководители силового блока Северо-Кавказского федерального округа. Разговор длился более трех часов. Сам факт, что люди смогли хотя бы ВЫСЛУШАТЬ друг друга, — вызвал изумление. Не думаю, конечно, что сам по себе этот разговор решит накопившиеся здесь проблемы, но на людей с большими звездами на погонах, надеюсь, произвело впечатление уже то, что им пришлось отвечать на прямые вопросы и выслушивать оценки своих ответов на эти вопросы.

Мы хотим повторить махачкалинский опыт и в Москве. У нас есть вопросы и к Колокольцеву, и к Чайке.

Итак.

Мы должны выработать общий план в борьбе за то, что, надеюсь, для нас очевидно: мы вправе требовать соблюдения закона. Мне кажется, необходимо прежде всего аккумулировать всю информацию о нарушениях прав журналистов. Пока мы ее собираем по крупицам, из интернета, из разрозненных заметок, нам ее приходится проверять, вызванивая по редакциям, отсеивать шелуху, часто в результате мы элементарно подставляемся в диалоге с полицией и прокуратурой. Призываю в связи с этим сообщать нам о том, что происходит с вашими сотрудниками, что отвечают официальные лица на ваши письма, как проходят (если проходят) расследования тех или иных инцидентов.

Мы понимаем, что редакционная политика изданий в каждом отдельном случае диктует им ту или иную линию поведения, и мы никоим образом не собираемся покуситься на ваше святое право самим определять эту линию. Насильно защищать никого не будем. Но в случаях, когда вы готовы ввязаться в драку, — мы готовы предоставить вам и ресурсы. Найдите только время позвонить или отправить короткое письмо по электронной почте.

Ну и последнее. Мы запросили у Международной федерации журналистов (МФЖ) информацию о «чужом» опыте, на который у нас так любят ссылаться, когда принимают законы об «иностранных агентах», оскорблении чувств верующих или защите детей от педофилов. Так вот. В МФЖ нашему запросу удивились: специальных инструкций для полицейских, регламентирующих их взаимоотношения с журналистами, во всяком случае в Европе, — нет. Зафиксированных конфликтов по этому поводу — нет. О существовании такой проблемы наши коллеги просто не знают.