Союз крестьян и эстетов

В галерее Украинского дома в Москве открыта выставка «Возрожденные шедевры»

Перед публикой раскрыли одну из самых интригующих страниц истории русского авангарда, повествующую об отношениях нового искусства с народом. Хорошо известно и усвоено, что авангард «непонятен», элитарен, герметичен, то есть далек от...

Перед публикой раскрыли одну из самых интригующих страниц истории русского авангарда, повествующую об отношениях нового искусства с народом.

Хорошо известно и усвоено, что авангард «непонятен», элитарен, герметичен, то есть далек от аудитории и даже ей враждебен. Это все штампы восприятия, но в них есть свои резоны. В конце концов, любое искусство, которое требует дешифровки, скорее отталкивает людей, которые привыкли довольствоваться эмоциональным откликом на то, что видят. Первые русские абстракции и беспредметные живописные опыты в этом смысле обычно трактуются, так сказать, не в пользу авторов. Как слишком умственные и глухие к чаяниям народных масс. Сколько бы ни уверяли исследователи, что это всё совсем не так, мало кто готов поверить на слово. Но есть на этот счет и очевидные исторические факты.

О многолетнем сотрудничестве русских авангардистов с украинскими артелями народных промыслов было известно всегда. Но последовательное описание и наглядное представление этого опыта до сих пор не предпринималось. Несколько лет назад за дело взялись два искусствоведа — киевлянка Татьяна Кара-Васильева и московский исследователь Георгий Коваленко. Они и подготовили эту выставку реконструкций украинских народных вышивок по эскизам художников начала ХХ века — Александры Экстер, Любови Поповой, Надежды Удальцовой, Казимира Малевича и других.

Артель, организованная в полтавском селе Вербовка меценаткой и коллекционеркой Наталией Давыдовой, была предприятием коммерческим. Производила вещи, полезные в быту или его украшающие: подушки, сумки, пояса, головные уборы. Поначалу мастера и их наставники ориентировались на традиционные стили. Давыдова и присоединившаяся к ней Экстер предпринимали что-то вроде этнографических экспедиций в украинскую глубинку. Там они искали образцы изделий, орнаментов, изобразительных сюжетов, пригодные для тиражирования. Позднее проектом заинтересовались деятели авангарда, и артель расширила свой эстетический диапазон. В 1915 году открылась выставка «Вышивки и ковры по эскизам художников», где и были собраны почти три сотни вещей — плоды сотрудничества сельских артельщиков и столичных эстетов. Судя по всему, затея имела успех. Критики горячо одобрили этот союз искусства и труда. Яков Тугенхольд, например, обнародовал наблюдение, которое с тех пор стало своего рода общим местом искусствознания: «Здесь беспредметная красочность как бы возвращается к изначальному истоку». Но и граждане, по-видимому, не остались равнодушными. Все или абсолютное большинство вещей, произведенных артелью, были раскуплены. Сегодня в распоряжении музейных собраний таких предметов осталось два или три. Однако в разных собраниях сохранились эскизы. И вот сегодня то, что производили украинские крестьяне в 1900-х годах, реконструирует под руководством двух докторов наук доцент Киевского института декоративно-прикладного искусства Валентина Коситюкова.

Ее проект, напротив, никакого коммерческого измерения не имеет. Вместо сувенирных поделок она представила их станковые воспроизведения. Кураторы говорят, что стремились тщательно соблюсти размеры и особенности техники оригиналов. Как бы то ни было, но беспредметничество отныне вполне можно относить к жанрам народного творчества.