Чем обернулось для полковника Билалова наведение порядка на таможенном посту Махачкалы

Полковник Аскандар Билалов за 25 лет дослужился до заместителя начальника Махачкалинского таможенного поста Дагестанской таможни. В 2012 году он заподозрил, что ряд его подчиненных занимается незаконным оформлением ввозимых из-за границы дорогостоящих легковых автомашин без уплаты таможенных платежей, причем часто машины эти с перебитыми номерами.

«Если товары ввезены на территорию Таможенного союза из третьих стран, — ​рассказывает Билалов, — ​но оформлены в таможенном отношении одной из стран Таможенного союза, то они внутри этих стран могут перемещаться беспошлинно (на основании п.8 ст.17 «Соглашения о порядке перемещения физическими лицами товаров для личного пользования через таможенную границу Таможенного союза и совершения таможенных операций, связанных с их выпуском» между Республикой Беларусь, Республикой Казахстан и РФ от 2010 г. — Е. М.).

Машины ввозились через Махачкалинский пост якобы из Казахстана и Белоруссии, а на самом деле шли из Эмиратов, из Ирана, иногда из европейских стран. В основном ввозились премиальные автомобили, например, Porsche Cayenne GTS, BMW M6, Toyota Land Cruiser 200, Mercedes-Benz G 500, Mazda CX-7. За растаможку, например Toyota Land Cruiser 200, нужно было бы заплатить миллион двести — ​миллион четыреста [тысяч рублей], в зависимости от курса евро».

Схема аферы была простой: по документам (которые оформлялись чаще всего на подставные лица) машина находилась на Махачкалинском таможенном посту, и при этом была приобретена в Белоруссии или в Казахстане, где за нее уже были уплачены таможенные платежи. На самом деле она находилась за пределами России и не была растаможена.

На посту выдавался паспорт транспортного средства (ПТС), после чего машина ставилась на регистрационный учет в местное ГИБДД (некоторые сотрудники участвовали в мошеннической схеме). Получив номера, с ними ехали в ту страну, где реально была машина, и уже с номерами загоняли ее в Россию и продавали.

«Я хочу установить законность»

Билалов десятки раз сообщал в Даге­станскую республиканскую таможню о своих подозрениях. Однако никакой реакции на заявления Билалова не следовало. Схема продолжала действовать. Житель Дагестана писал заявление на имя начальника Махачкалинского таможенного поста Гамзатбека Гамзатова: «Прошу выдать ПТС на а/м MERCEDES-BENZ G 500, пригнанный мною из Республики Казахстан». Гамзатов расписывал заявление своему заместителю Билалову с указанием выдать ПТС.

Но полковник Билалов вместо беспрекословного выполнения распоряжения начальника давал указание своим подчиненным провести экспертизу документов на машину, криминалистические исследования частей автомобилей для подтверждения сведений, указанных в сопроводительных документах, и проинформировать правоохранительный блок таможни.

Главный государственный инспектор отдела специальных таможенных процедур Ахмед Онжолов (как потом выяснится, один из главных организаторов мошеннической схемы ввоза машин в Дагестан) говорил Билалову, чтобы тот не ставил свои визы: «Вы растягиваете процесс таможенного оформления, люди спешат с машинами, и вообще ваши визы ничем не регламентированы». Билалов на это отвечал: «Я хочу установить законность оформления машин, у меня есть сомнения, я буду ставить свои визы».

Билалов делает около 50 запросов в таможенные органы Казахстана и 140 запросов в Минскую центральную таможню Белоруссии. Но делопроизводитель (по некоторым сведениям, получившая в качестве взятки машину) регистрировала запрос, а по почте его не отправляла, а отдавала на руки инспектору Онжолову.

Инспекторы, участвовавшие в контрабанде автомобилей, заказали бланки казахстанской и белорусской таможен и на этих бланках сами писали ответы на запросы Билалова. Мол, все хорошо, за ввоз машин была заплачена таможенная пошлина, претензий нет.

«В 2015 году начальник Северо-Кавказского таможенного управления Ашкалов (генерал-лейтенант таможенной службы Агепсим Ашкалов. — ​Е.М.), — ​рассказывает Билалов, — ​на совещании, где присутствовало все руководство управления, меня поднял и сказал: «Мы знаем, что ты никакого отношения к этим делам не имеешь. Мы уволили начальника поста. Наведи там порядок, я тебе поручаю, будешь исполнять обязанности начальника». Весь 2015 и 2016 год я исполнял обязанности начальника поста, навел там идеальный порядок. Я этих людей, кто по этой мошеннической схеме оформил машины, начал уговаривать, административные ресурсы подключать и заставлять заново оформлять эти машины. И шестнадцать человек по второму кругу заплатили деньги. Я говорю: «Ты мне скажи, сколько ты денег заплатил для того, чтобы тебе эту непонятную растаможку сделали?» Он мне говорит: «800 тысяч рублей заплатил». Я документы его взял и говорю: «Представляешь, тебе официально надо 950 тысяч рублей заплатить. Из-за 150 тысяч тебе надо было эти проблемы себе создавать?»

В конце 2014 года было возбуждено несколько уголовных дел по уклонению от уплаты таможенных платежей. Однако 1 августа 2016 года Аскандар Билалов сам стал обвиняемым по этому уголовному делу, ему предъявили обвинение по ч. 3 ст. 210 и ч. 4 ст. 194 УК РФ (участие в преступном сообществе (преступной организации) с использованием служебного положения и неуплата таможенных платежей в особо крупном размере).

По версии обвинения, Билалов был в составе преступной группы, куда входили сотрудники таможни и ГИБДД. При этом в постановлении нет и намека на описание каких-либо преступных действий Билалова.

Где мой муж?

29 августа 2016 года Билалова задерживают и помещают в ИВС ОМВД России по Предгорному району ст. Ессентукская Ставропольского края. Руководитель следственной группы ГСУ СК России по Северо-Кавказскому федеральному округу Максим Сердюк (следователь по особо важным делам отдела по расследованию преступлений, совершенных должностными лицами правоохранительных органов управления по расследованию особо важных дел) выносит постановление о переводе Билалова на время выполнения следственных и процессуальных действий из ИВС ОМВД России по Предгорному району Ставропольского края в ИВС ВОГ (временной оперативной группы) МВД России в РСО-Алания. На самом деле Билалова 4 сентября отправляют за 150 км, в ИВС ОМВД по Кочубеевскому району Ставропольского края. Адвокаты и супруга Билалова — ​Гилера Билалова — ​ищут его в Северной Осетии, но там сообщают, что Билалова у них нет.

«Я пишу следователю Сердюку эсэмэску: «Дайте мне знать, где мой муж, — ​рассказывает Гилера Билалова. — ​Много раз пишу. Это вообще игнорировалось, и только 7 сентября он мне написал, что «вам направлено уведомление».

Вначале нам сказали, что его увезли в Осетию. А мы знаем, для чего увозят в Осетию. Для того чтобы пытать (подробно «Новая газета» писала об ИВС Владикавказа в статье «Кавказский «Гуантанамо» в июне 2016 г. — ​Е.М.). Мы туда едем. Нету его там. Мы едем в Карачаево-Черкесию, в Чечню, в Ингушетию, в Ставрополь… Нигде его найти не можем, как сквозь землю провалился. Десять дней мы о нем ничего не знали».

«Если разговариваю, значит, живой»

Из допроса Аскандара Билалова следователем Максимом Сердюком от 6 октября 2016 г.:

«4 сентября 2016 г. я содержался под стражей в ИВС ОМВД России по Предгорному району ст. Ессентукская Ставропольского края. В этот день, примерно в 11 часов утра, ко мне пришел конвой, и меня похитили. Сотрудник ИВС сказал мне, чтобы я встал у стенки в камере, вытянул руки вверх, раздвинул ноги, закрыл глаза. Я выполнил его указания, меня ударили в колено с внутренней стороны, надели на голову черный мешок, обмотали его скотчем, после чего заломили руки, надели наручники. Голову мне замотали таким образом, чтобы я еле дышал, я задыхался. Меня посадили в автозак, и мы поехали. Примерно через 20 минут меня пересадили в легковую машину на заднее сиденье. Отъехав на незначительное расстояние, меня вытащили из автомобиля, положили на колени головой к земле. Один из мужчин конвоя наступил мне на левую ногу на носок, после чего меня стали избивать. Меня били по голове руками — ​около 20 ударов, применили электрошокер, ударили в правую ягодицу не менее 10 раз. Били меня руками и ногами по туловищу, грудной клетке, в область почек и печени. Нанесли около 100 ударов. <…> Затем меня снова посадили в легковую машину, отвезли на ней до автозака, пересадили, и мы ехали так около двух часов.

Я просил расслабить мне наручники, так как не чувствовал кистей рук от боли, и убрать с лица скотч, так как еле дышал, но они меня не слушали, сказали, что если я разговариваю, значит, я живой. Опять меня пересадили в легковую машину, где кто-то зажал мне голову между ног. Затем меня доставили в ИВС, где сотрудник ИВС снял мешок с головы. Это был майор или капитан. Я сказал, что у меня следы от наручников. Я спросил, где я нахожусь, на что мне дежурный по ИВС сообщил, что мне знать об этом необязательно. (Это был ИВС ОМВД РФ по Кочубеевскому району Ставропольского края. В дальнейшем при проведении следственной проверки по заявлениям о пытках Билалова следователь Сердюк скажет, он принял решение о переводе Билалова из ИВС по Предгорному району в ИВС по Кочубеевскому району в связи с тем, что ему «поступила информация от оперативных служб о том, что в отношении Билалова по месту содержания под стражей на территории Кавказских Минеральных Вод возможно будет применено насилие вплоть до физического устранения. — ​Е.М.) Затем мне выдали постельное белье и завели в камеру, пригрозив, что если я буду шуметь в камере, то меня пристегнут наручниками к кровати. В камере находилось два человека, камера была на трех человек. При этом изолятор был пустой, других следственно-арестованных в нем не было. Хотя как сотрудник правоохранительных органов я должен находиться в камере ИВС отдельно.

Один из мужчин назвался Геной, а второй Саней. Они оба владели информацией по моему уголовному делу, по фактам избиения меня во время перевозки в ИВС по Кочубеевскому району. Один из них сказал, что он из СК РФ по Москве, а второй сообщил, что он из ФСИН.

Они стали меня допрашивать. Сказали, что следователи, которые меня допрашивали, это ерунда, а «мы сами возьмемся за это дело, «расколем» тебя». Гена был возрастом лет 50, ростом — ​180, лысый, на верхней части руки на пальцах была наколка «LORD». Саша был на вид лет сорока, рост — ​190 см, (здоровый как кабан, примерно 120 кг), волосы на голове короткие, на обоих бедрах спереди наколки в виде тигра.

<…> Они говорили, что многих бандитов «раскололи». Начали угрожать, что изнасилуют меня, что наденут на голову ночью пакет и совершат удушение, если я им не скажу правду.

Затем Саша пописал в пластиковую баклажку и сказал, что обольет меня мочой, сказал, что сейчас кинет матрас около параши (возле унитаза), уложит меня туда и снимет все на видео, на имевшийся у него телефон. Он пытался облить меня мочой, но я сопротивлялся и отталкивал его. Между нами завязалась потасовка, и мы сцепились с ним, при этом Гена заходил сзади и пытался стянуть с меня штаны. Во время этого инцидента я его отталкивал, он хватал меня за руки, в этот момент у меня хрустнул средний палец на левой руке. <…>

Я обратился к дежурному по ИВС с болями в среднем пальце, палец опух, попросил показать меня врачу, но дежурный по ИВС сообщил мне, что у них нет фельдшера.

5 сентября меня вывели из камеры, сотрудники ИВС надели мне на голову тряпичный мешок, обмотали скотчем, надели на руки наручники и посадили в легковой автомобиль. Мы приехали в какое-то медицинское учреждение, конвоиры ругались нецензурно с охранником. Там мне сделали рентген, сказали, что палец сломан, наложили гипс на левую руку. Меня все время сопровождали двое мужчин. На голове у меня был черный пакет, обмотанный скотчем. Я спрашивал, где я нахожусь, но мне никто не объяснил. Я ничего вокруг себя не видел».

Из адвокатского опроса рентгенолога-лаборанта Кочубеевской районной больницы Светланы Меремьяниной: «По указанию руководства я делала рентгеновский снимок человеку, которого сотрудники полиции привезли с мешком на голове, при этом запретили фиксировать его фамилию. Тем не менее я спросила у человека фамилию и записала ее в журнал. Один из сотрудников полиции тут же приказал мне замазать внесенную мною запись, что я, испугавшись, сделала.

(По результатам проверки жалобы супруги и адвокатов Билалова заместитель руководителя третьего отдела управления по расследованию особо важных дел ГСУ по Северо-Кавказскому федеральному округу полковник юстиции Шаков в ноябре 2017 года сообщит заявителям, что «в период содержания в ИВС ОМВД РФ по Кочубеевскому району Билалов А.Р. никуда не вывозился и следователь Сердюк разрешения на вывоз никому не давал. — ​Е.М.)

Примерно 18 мая 2017 года мне на телефон позвонил мужчина, сказал, что из полиции, полковник ОСБ. Сказал, что ему со мной нужно встретиться. Он приехал на автомобиле «Волга» белого цвета, выйдя из автомашины, он показал мне удостоверение. Я запомнила имя — ​Николай Николаевич. Фамилию не запомнила. Он сразу стал предъявлять мне претензии, что я ввожу следствие в заблуждение. Он сказал, что человек, которого привозили с мешком на голове, преступник, а его хотят освободить от ответственности, поэтому я должна изменить свои показания, сказать, что такого случая не было. Я ответила, что мне все равно, что это за человек, и показания я менять не буду. В грубой форме мне было сказано, что я лезу во взрослые игры и у меня будут проблемы».

Из допроса Аскандара Билалова следователем Максимом Сердюком от 6 октября 2016 г.:

«После больницы меня привезли обратно в камеру. Гена и Саня стали меня избивать. Они били меня руками по голове, туловищу в область почек и печени пластиковой бутылкой, наполненной водой, требуя от меня отказа от моего адвоката. Саня с Геной сообщили мне, что меня изнасилуют, если я не дам признательные показания по уголовному делу и не откажусь от своего адвоката.

Вечером 5 июня 2016 г. меня вывели в комнату для допроса, где находился парень лет 35, представившийся следователем Федором из Москвы (по данным адвокатов Билалова, «Федор» —​это следователь-криминалист первого отдела криминалистики контрольно-криминалистического управления Главного следственного управления СК РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу Хохлов Н.А., который входил в состав следственной группы по уголовному делу, возбужденному по факту совершения преступлений должностными лицами Махачкалинского таможенного поста. Следователь Сердюк утверждает, что Хохлов занимался «аналитической работой, связанной с составлением проектов планов по уголовному делу и обеспечением необходимой криминалистической техникой для проведения следственных действий, и в допросах Билалова не участвовал». — ​Е.М.). Он попросил меня объяснить ему механизм легализации незаконно ввезенных транспортных средств. Я рассказал ему то, что мне было известно. Он продиктовал мне текст заявления об отказе от участия в уголовном деле моих адвокатов. Я написал. Федор сказал, что 6 июня приедет следователь, которому я должен буду дать показания с новым адвокатом. Затем в камере Саня и Гена снова стали угрожать мне изнасилованием, убийством, они говорили мне, что полы в камере бетонные, стойки у коек железные, и я могу упасть, удариться о них и умереть. Они говорили, что если 6 июня я дам показания, которые не понравятся следователю, то они меня изнасилуют и убьют. <…>

После этого я был допрошен следователем Русланом Миназовым (следователь по особо важным делам первого отдела управления по расследованию особо важных дел Главного следственного управления СК РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу. — ​Е.М.) с участием нового адвоката Р.А. Матвеевой. Я ответил на все вопросы следователя. Матвеева не сообщила мне, где я нахожусь. Я ей сообщил номер телефона моей супруги и попросил ей позвонить, сказать, что со мной все в порядке, чтобы не волновалась. На следующий день, когда я спросил у Матвеевой, позвонила ли она моей супруге, следователь Миназов ответил мне: «Александр Рамазанович, вы что, проблем себе хотите?» Затем меня опять отвели в камеру, где Саня и Гена вновь стали угрожать мне изнасилованием и убийством.

Испугавшись и устав от их угроз, я написал явку с повинной, в которой изложил придуманные мною сведения о несуществующей «магарычевой» кассе и о том, что я от кого-то получал деньги и кому-то передавал денежные средства».

«16 сентября мне дали свидание с мужем в ИВС Пятигорска, — ​вспоминает Гилера Билалова, — ​и я сама лично видела очень глубокие багровые рубцы на его руках, подавленный вид, рука была опухшая, он ею неестественно двигал.

Я говорю: «Аскандар, как ты мог себя оговорить? У тебя два сына с юридическим образованием, как ты мог себя оговорить?» Он мне говорит: «Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти. Я оговорил себя только для сохранения своего собственного здоровья и чтобы семье не причинили вреда».

«Хочу кое с кем разобраться»

С 29 августа 2016 года Билалова 42 дня возили из одного ИВС в другой по всему Северному Кавказу, притом что по закону обвиняемый не может находиться в ИВС свыше 10 суток.

4 октября 2016 года жена Билалова обратилась в ГСУ СК РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу с заявлением о применении к ее мужу пыток. Однако в возбуждении уголовного дела было отказано «за отсутствием события преступления». Гилера Билалова и адвокаты ее мужа вновь и вновь подавали заявления о пытках с требованием возбудить уголовное дело и наказать виновных. Но Главное следственное управление СК РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу четырнадцать раз отказывало в возбуждении уголовного дела, мотивируя это тем, что в отношении Аскандара Билалова не применялось никаких противоправных мер.

Сам Билалов еще 6 октября 2016 года на допросе у следователя Сердюка отказался от данных им ранее признательных показаний.

В журнале регистрации больных, куда рентгенолог-лаборант Кочубеевской районной больницы Светлана Меремьянина внесла фамилию Билалова, видно, что эта запись была затерта и поверху вписана фамилия другого пациента. Когда адвокаты Билалова выяснили это и стали обращаться с жалобами, журнал регистрации больных просто исчез. «Мои защитники, — рассказывает Александр Билалов, — писали и в Минздрав Ставропольского края, и главврачу Кочубеевской больницы, что такой вот журнал есть, "примите меры, чтобы этот журнал не потерялся, не похитили его"». Но тем не менее журнал похитили в мае прошлого года.

«Саня» и «Гена», которые били и угрожали Билалову в ИВС по Кочубеевскому району, в дальнейшем установлены как Александр Медведев и Юрий Кузнецов. Их опросил Следственный комитет. Но, как указывают адвокаты, ознакомившиеся с материалами опроса «Сани» и «Гены», «в объяснениях указанных лиц не приведены реквизиты паспортов, удостоверяющих личность, отсутствуют даты рождения. В качестве места регистрации у Кузнецова Ю.Ю. указан адрес: КБР, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 165 (общежитие педагогического колледжа), у Медведева А.А. — ​КБР, г. Нальчик, ул. Горького, 19 (общежитие медицинского колледжа). Из ответа на адвокатский запрос в УФМС РФ по КБР следует, что Кузнецов Ю.Ю., 1973 г.р., и Медведев А.А., 1974 г.р., среди жителей г. Нальчика не значатся».

Однако объяснения «Сани» и «Гены», которых самих теперь невозможно найти, учтены Следственным комитетом при вынесении решения об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с применением к Билалову физической силы. «Саня» и «Гена» сделали вывод, что «заявление Билалова о пытках — ​это способ его защиты с целью уклонения от уголовной ответственности». Проверяющие следователи поверили «Сане» и «Гене», а не полковнику Билалову.

Восемнадцать месяцев Аскандар Билалов находился под арестом. 28 февраля истек предельный срок содержания его под стражей. Следователь так и не смог предъявить ему окончательное обвинение. Билалова освободили под подписку о невыезде.

— Я сейчас не работаю, — ​говорит полковник Билалов. — ​Пока следствие идет, меня на работу кто возьмет? Ну хотя бы на короткое время хочу вернуться на таможню, чтобы кое с кем разобраться, навести чуть-чуть еще порядок.

Я 25 лет пахал на это государство, не знал, что такое выходной, не знал, что такое отпуск, не знал, что такое семья, дом… Лучшим специалистом считался, просили: «не уходи никуда, на работе сиди, никто не может справляться с работой», и вот в конце такая «благодарность». Поэтому какое-то отвращение уже не то что к этой системе, а к этому государству…

Махачкала — ​Москва