Даже очень большие коллективные выставки бывают утомительно однородными, например, по теме и стилю. Здесь другой случай: эта небольшая парная экспозиция получилась на редкость насыщенной и разнообразной, почти разбросанной — по сюжетам, жанру, по творческой, да и человеческой установке. Надо было решиться разместить в одном пусть и сложном, но компактном пространстве вещи с религиозными мотивами — и живописный политический памфлет на грани плаката и карикатуры, «деревянную деревенщину» в скульптуре и графике — и совершенно абстрактные пространственные композиции, одни с отголосками модерна 60-х, а другие будто из этнографической экспедиции в неизвестно какую страну неизвестно какого континента. Но в этом столкновении, казалось бы, не очень совместимого (или несовместимого вовсе) целое тем не менее сложилось — и по ощущению, и по смыслу. Такое трудное единство будет посильнее, чем во многих экспозициях с шеренгами изделий, старательно подобранных, искусственно сближенных по манере и жанру.
Как это у них получается?
Это вопрос и к вещам, и к людям. Выставки в формате «братская могила» проблем со смысловым единством не создают: чем больше художников, тем менее обязательны отношения между работами. В необъятной «манежной» толпе каждый сам по себе и каждая вещь сама за себя. И наоборот, чем меньше авторов, тем важнее и интереснее то, что их связывает.
Оба очень архитектурны. Один всю жизнь проработал в архитектуре, другой преподавал скульптуру в МАРХИ и делает, например, иконостасы, что тоже вещь явно не станковая. Но дело даже не в объектах, а в самом чувстве пространственности и в понимании архитектуры не как большой скульптуры, а как «членения пустоты». Здесь вещи втекают в пространство, врезаются и меняют его.