Эльген памяти

Последние дни одного из главных лагерей Колымы

Он захотел совершить велосипедное путешествие по самой протяженной вдоль стране мира — России — естественно, с востока на запад (чтоб вернуться домой). И тут же поперек ему встала Колыма (об этом мы писали в № 71 «Новой газеты»). Он,...

Он захотел совершить велосипедное путешествие по самой протяженной вдоль стране мира — России — естественно, с востока на запад (чтоб вернуться домой). И тут же поперек ему встала Колыма (об этом мы писали в№ 71 «Новой газеты»).

Он, датчанин Йенс, знавший историю нацистских лагерей смерти, понял, что ничего не слышал о не менее страшных сталинских лагерях и был потрясен увиденным. В общем, решил заниматься белыми пятнами колымской истории и даже переехать из благополучной Дании на съедение комарам и глодание холодам на Колыму. А мы решили сделать его нашим собственным корреспондентом на Колыме (о чем известили читателей в «Новой газете» от 21 ноября с. г.). Итак — первая колонка собкора «Новой» Йенса Альструпа.

Олег Хлебников

Эльген был одним из главных лагерных объектов на Колыме. Там Евгения Гинзбург и тысячи других узников боролись за выживание во время репрессий. В ноябре 2007 года Эльген представлял собой заброшенную деревушку в центре Колымы.

Машина, доставившая меня туда в середине ноября 2007 года, остановилась там, где когда-то был приют для детей заключенных. Вскоре, словно из ниоткуда, появился встречавший нас Лика Тимофеевич Морозов, к тому моменту уже долгие годы глава этого поселка.

Начало его жизни было жестоким: родители — политические заключенные, первые три года жизни прошли в том самом приюте, у которого мы и встретились. В 1948-м его родителей реабилитировали, и отцу удалось воссоединить их маленькую семью.

Лике повезло. Благодаря реабилитации родителей ему позволили получить среднее образование, а потом и работать в сельскохозяйственном училище, находившемся в здании бывшей больницы для заключенных в Дебине. Той самой больницы, в которой работал Варлам Тихонович Шаламов.

Мэр поселка

Лика Тимофеевич провел меня по Эльгену. Он рассказал, что я был первым за более чем неделю человеком, с которым ему довелось тут встретиться. Во всем районе оставалось всего лишь 25 жителей, из которых в поселке обитали считаные единицы.

Лика Тимофеевич работал на мясокомбинате и в совхозе — стал его директором и фактически оказался главным лицом в поселке. А когда поселок пришел в упадок и комбинат закрылся, он остался главой местной администрации.

Мы прошли туда, где был женский лагерь. После долгих лет ГУЛАГа на его территории одно время находилось деревоперерабатывающее предприятие, а позже склад окон из заброшенных домов, которые предполагалось использовать в новых постройках. Этих окон, дверей и прочих стройматериалов накопилось так много, что собирать их перестали.

От самого лагеря почти ничего не осталось. Сначала бараки использовались как мастерские и склады, потом их снесли, а бревна пошли на дрова. Та же участь постигла и старый детский приют. От всего лагеря остались только метров сто забора из ржавой колючей проволоки да часть единственного уцелевшего барака.

Последний зэк поселка

Я спросил Лику Тимофеевича о последней в Эльгене бывшей узнице. Он рассказал мне ее историю: «Родилась она в 1917 году, а сюда прибыла в 1937-м. В 1990-м, через много лет после ее освобождения, теплоснабжение от местной котельной было «преобразовано» с учетом того, что жителей почти не осталось. Это означало отключение теплоснабжения именно той половины поселка, в которой и находился ее дом. Мы ей подыскали лучшую квартиру в современной застройке. Новое жилье ей понравилось, силы у нее еще оставались, и она сама перевезла все свое имущество в обыкновенной тачке!»

Лика Тимофеевич сделал паузу и продолжил рассказ: «Позже нам пришлось провести очередное «преобразование», и на этот раз закрыли уже саму котельную. Мы нашли ей новое жилье в Синегорье, рядом с большой гидроэлектростанцией на реке Колыме. Самостоятельно она уже передвигаться не могла, и когда увидела, что ей предоставили квартиру на третьем этаже, вдруг вспомнила лагерный мат и, извергая хлесткие русские ругательства, закричала: «Кто, черт побери, переселил меня в эту проклятую квартиру!»

В ответ от одного молодого человека она услышала: «Ну так ведь в любом случае вам тут долго не жить». Это еще больше распалило старушку, и она заорала еще громче: «А я доживу самое меньшее до 90 лет!!!» И свою угрозу выполнила, умерев в 2007 году, через несколько месяцев после своего 90-летнего юбилея».

Кто уходит последним, тот закрывает дверь

Пришла пора и Лике Тимофеевичу покинуть поселок. Он прожил в Эльгене 57 лет, и теперь эта жизнь подошла к концу. Я спросил его, что он чувствует. Он ответил: «Уже много лет я знал, что к этому все и придет, но думаю, что пророню слезу в тот самый день, когда уйду отсюда».

Его последним служебным долгом в качестве главы местной администрации было проведение выборов депутата в Думу в 2007 году, после чего ему предстояло покинуть поселок. Вот день после выборов и стал последним днем Эльгена.