Оригинал материала
УЧИТЕСЬ ПИТЬ МОРСКУЮ ВОДУ
БИБЛИОТЕКА
У Сашки одиннадцать хвостов. Они еще с первого курса тянутся. Я когда узнал, у меня просто руки опустились. Как же так? Я столько старался, а оно все прахом. Что они за люди? Глаза не горят, жить отдельно не могут и не взрослеют, хоть ты...
У Сашки одиннадцать хвостов. Они еще с первого курса тянутся. Я когда узнал, у меня просто руки опустились. Как же так? Я столько старался, а оно все прахом. Что они за люди? Глаза не горят, жить отдельно не могут и не взрослеют, хоть ты тресни.
Не будет учиться — попадет в армию. А это не та армия, где мы когда-то служили, это — жертвенник. Там каждый день осуществляются жертвоприношения. И вот его — туда? Таким неприспособленным? Мой опыт не нужен, своего получать не хотят. А вокруг — садок с крокодилами.
Мне было очень плохо. Я сидел, и такая тяжесть вдруг навалилась со всех сторон — руки не поднять. О, Господи! Может, это мне испытание такое, а? Может, я должен что-то в этой жизни понять? А что я должен понять, а, Господи? Хоть бы намек какой маленький!
Через некоторое время я начал сам себя уговаривать: «Давай так, он не дебил — это уже хорошо. Это прекрасно. Это здорово. Не наркоман — просто отлично. Он не болен неизлечимо — еще одна удача. Ну медленно развивается ум. Ну и что? Сейчас он развивается медленно. Да. Что еще ты можешь сделать? Ты можешь только наблюдать. Только смотреть. Вмешиваешься — скандал, сердце рвешь. Ты думаешь, он хоть один раз уронит слезу? Нет, он перешагнет через тебя и пойдет дальше. Ему же ничего не надо. Твоего — ничего. Отлично! Отлично я себя утешил. Так! Давай еще раз. Он — не урод…».
Так я сидел довольно долго. Потом пришел Санька — шумный, голодный: «Привет, ты дома? Как дела?» — сел есть. Ест жадно, много.
«Саня, как успехи? Сдаешь хвосты?» — «Сдаю. Все хорошо». — «Посуду помоешь?» — «Да, оставь в раковине!».
Так и не помыл посуду.
Что тут сказать…
Мы их можем только любить. И больше ничего. Даже если кирпичи с неба падают, на манер дождя. Вот они падают на твоих глазах, а ты — что бы ни говорил — все мимо ушей.
Думаю, у Бога с человеком такие же проблемы. То есть родители, все абсолютно, немножко боги. Они могут только наблюдать и любить. И хорошо, если их в ответ тоже полюбят.
Мне написал письмо Клаус Фрицше. Ему восемьдесят, и врачи уже запретили ему летать. Эти врачи могут все. Могут запретить человеку летать. А Клаус — летчик. Как ему запретишь?
Он спрашивал одного моего знакомого, через которого я, собственно, и познакомился с Клаусом: «Если я приеду в Россию, можно ли мне будет еще раз подняться в небо?». Мой товарищ ответил: «Конечно!».
В Германии — нельзя, в России — можно.
Клаус шесть лет провел в русском плену. Он попал в плен под Астраханью. Восемнадцатилетним отправился на войну. За Родину. Наши в сорок первом шли за Родину, немцы в сорок первом шли туда же. Победителей в той войне нет. И побежденных нет. Есть только пострадавшие. Два народа. Им это все до сих пор боком вылезает. Наши гордятся. Наверное, им можно гордиться. Если на твоих руках нет невинной крови, то и гордись на здоровье. Немцы тоже гордятся.
Клаус почти сразу попал в плен. Их самолет подбили над Каспием, и они с парашютами спустились на воду. Их подобрали. Офицера сразу забили насмерть палками. Им всем тоже попало, но ему — особенно. Ему свои же говорили: выброси рыцарский крест, он в плену лишний. А он говорил, что на нем нет крови и крест он получил заслуженно и не стыдится этого. Крест все равно отобрали, а его забили. За день до этого немцы бомбили суда на Каспии, а на тех судах люди жили семьями. Вот те семьи и пострадали, и родственники погибших пришли рассчитаться.
Я сказал Клаусу, что я помогу ему издать книгу про тот плен. Клаус сказал, что у него только 1000 евро. Я его успокоил. Книга, конечно, не коммерческая и большая. Издавать ее надо хорошо, с фотографиями. Но я найду недостающие 2000 евро, и мы издадим эту книгу. Когда-то немецкий комендант в небольшом городке, рядом с Брестом, спас моего отца от работ в Германии. Так что я перед тем комендантом, получается, в долгу.
Летом 2005 года ушел из жизни Ален Бомбар — человек безумной смелости. Ему шел 81-й год.
Всего-то пятьдесят лет назад этот врач один, на маленькой резиновой шлюпке, пересек Атлантический океан. Ему на это хватило шестидесяти пяти дней. Пил он морскую воду и питался тем, что поймает в океане. Он хотел доказать, что жертвы кораблекрушения имеют шансы на выживание. И он доказал.
Бомбар вел дневник. Он записывал туда всё. Например: «Питание сырой рыбой делает человека очень восприимчивым к инфекции. Нарывает малейшая ранка».
Он выбросил за борт антибиотики — а вдруг у жертв катастроф их не будет.
Он выяснил, что надо пить морскую воду небольшими порциями, и тогда почки справляются, но так можно пить только шесть дней — дальше надо ловить рыбу и выжимать ее сок. Рыбе надрезается шкура, и из нее выделяется лимфа, вот ее и пьют. Или рубят рыбу на мелкие части, а потом заворачивают в ткань и выжимают. Сутки пьют рыбий сок, а потом можно опять пить морскую воду.
Примерно пол-литра воды можно собрать утром — выпадает роса. Она покрывает всю лодку, и ее можно собрать губкой.
Чтобы уменьшить жажду, надо смачивать любую тряпку и класть ее на лицо.
Если бросить за борт носок на привязи, то через час в него наберется планктон. Столовая ложка в день удовлетворяет потребность в витамине С.
Не надо снимать одежду, даже если она промокла. Одежда сохраняет тепло.
Что только не испытал Бомбар. На его долю выпали и штормы, и штиль, и палящий зной. Кожа на ногах сходила клочьями, ногти на руках врастали в мясо, а на ногах сошли все. У него открывался кровавый понос, временами было трудно удержать в пределах нормы психику. Он разговаривал с куклой. Маленькая куколка была подарена ему друзьями.
И Бомбар победил. Через шестьдесят пять дней он пристал к острову Барбадос.
«Чтобы добиться победы, надо в нее верить!» — написал он в записке своему другу Джеку, который бросил его перед самым началом этого плавания. После этого Бомбар и отправился через океан в одиночку.
Он победил, потому что знал: человек погибает прежде всего от страха. Так в спасательных шлюпках погибали пассажиры «Титаника». Так погибали многие жертвы кораблекрушений.
Бомбар дал им шанс. Он доказал: человек может все.