Едем и едем

Мы впали в Зощенко. «У нее ребенок на руках. Вот она с ним и едет. Она едет с ним в Новороссийск. У нее муж там, что ли, служит на заводе. Вот она к нему и едет». Я сижу вечером, каналы переключаю — и оттуда прет сплошной Зощенко. «Это...

Мы впали в Зощенко. «У нее ребенок на руках. Вот она с ним и едет. Она едет с ним в Новороссийск. У нее муж там, что ли, служит на заводе. Вот она к нему и едет».

Я сижу вечером, каналы переключаю — и оттуда прет сплошной Зощенко. «Это очень верный подход для этого проекта, это для проекта верный подход, вот для этого проекта такой подход и нужен» — о чем они там говорят-то, в этом «Доме-2»? Нечаянно попала, пытаюсь понять суть длинного диалога, но смысл безнадежно ускользает: «Надо на какие-то палки в свой огород высказать. Если бы это были палки в огород, а то я вижу только какие-то допущения». Люди долго-долго жуют слова: «А не надо поддаваться на провокации! Надо быть доброй и хорошей. А кто меня провоцирует? Кто меня тут провоцирует?!».

Душа немотствует, высказать себя не может, вопит. Не ищите тут смысла, это такая форма пения: «Какие у тебя есть аргументы, то, что ты молчишь и не отвечаешь, я не знаю?».

«А Оля что?» — «А что Оля, что мне эта Оля, Оля эта мне что»… «И вот она едет, эта малютка, со своей мамашей, в Новороссийск. Они едут, конечно, в Новороссийск».

Как ручейник, который строит дом из мусора, набросанного в аквариум исследователем, люди на экране лепят свою речь из каких-то цитат, кусков, обломков смысла: «И она сказала: все, ты мне не пара, сто процентов, пошел вон. Вот тебе и вся любовь. Ну, фикция. Фефект фикции». Они заполняют пустоты ритмизованным камланием: бывает так, а бывает и не так, иногда вот хорошо, а иногда и плохо… Вот семейный разговор, она ему: «Я говорила о том, что одним все, а другим ничего, касаемо чувств. Я за то и плaчу, что почему не мне так». А он ей на это отвечает: «У всех же все по-разному: кто-то живет и не женится никогда, кто-то женится сразу. Любые такие вещи происходят по взаимному желанию двух людей. В жизни все происходит по-разному, нет ничего одинакового».

Ну ладно «Дом-2», это наше общее несчастье, пример не показательный. Но вот на ТВЦ жуют визит директора Северного банка: «Западные институты дают советы — но они не учитывают специфику страны. Есть такие советы стандартные, но они не учитывают специфику страны». «А что Зелик по этому поводу?» — «А Зелик, хочу сказать так… А Зелик, хочу сказать…» И вот она едет, едет в Новороссийск…

А в студии телеканала «Столица» живенько так обжевывают заработки спортсменов: «Большие миллионы развращают спортсменов или нет?». «Некоторых развращают, а некоторых нет». — «Ну, давайте вот поговорим — теннис, да, вот заслуживают теннисисты таких денег или не заслуживают?» — «Я вас призываю определиться в одном: стоят они такие деньги или не стоят?» — «Об этом и речь, да, об этом и речь!»

А у Павла Астахова на РЕН ТВ жуют проблему абортов: «Ставим мы или не ставим эту цель?». «Выясним, как мы будем к этой цели идти? Это не может быть целью, целью может быть другое. Целью должно быть создание таких условий, когда семьи смогут свободно решать, сколько детей они хотят иметь…» — «Вы абсолютно точно сказали, что в других странах есть совпадения, а есть и несовпадения…» — «Непросто сегодня девушке создать семью, это вопрос серьезный. Найти-то можно, но где его взять, здорового и непьющего».

Жуют в рекламе, жуют в новостях: «Два года не прошли даром: за это время комиссии удалось наработать определенный опыт и добиться позитивных сдвигов на избранных направлениях».

Вязкая эта, липкая, вялая речь опутала страну, как паутина, замусолила все смыслы, склеила жвачкой челюсти. И вот она едет к мужу в Новороссийск. А у ней малютка на руках, и вот едет эта малютка со своей мамашей. Едет и едет, едет и едет…