Проводник

Ушел наш друг, бесланский журналист Мурат Кабоев. Человек, осветивший всему миру дорогу к правде о трагедии в Первой школе

В начале октября 2004-го мы с Володей Ваняйкиным, управделами «Новой газеты», вернулись обустраивать корпункт «Новой» в Беслане. Прошел месяц после теракта, тогда уже было понятно, что мы здесь надолго. Пришли в администрацию города, чтобы поставить в известность о наших планах главу района Владимира Ходова, у которого в школе погиб внук — абсолютный тезка. Абсолютно любимый.

На втором этаже меня отловил бывший подводник, а теперь журналист местной газеты «Жизнь Правобережья» Мурат Кабоев. Весь седой, краснощекий, возмущенный, он налетел с ходу: «Что вы, московские журналисты, про нас пишете? Вы осетин с ингушами стравить хотите?»

Я на такие претензии реагирую круто, Мурату тогда досталось. Но после бурного выяснения отношений последовали его извинения — «Новую газету» он, как и все тогда в Беслане, вообще не знал и не читал. А потом мои — за неизбирательность выражений. Так началась наша дружба.

Спустя несколько дней он позвал меня поздно вечером в свой кабинет на втором этаже и познакомил с друзьями. Руслан, Виктор, Саша, Эльбрус, Маирбек, еще один Эльбрус… На столе была разложена газета, на газете была осетинская водка, неоткрытая консерва, остатки осетинского пирога и целая вобла. Как сейчас помню эту воблу и пьющих, но не пьянеющих мужчин — у всех в школе погибли близкие. Только Мурат никого не похоронил, хотя в ту осень он был абсолютно разорен. Дело в том, что на осетинские похороны нельзя идти с пустыми руками. Хоть сто рублей, а надо принести и положить. Именно от Мурата я узнала, что осетины-язычники к похоронам относятся ответственнее, чем к свадьбам. И сколько было похорон той осенью, сколько же их было…

Я выпила водки, потому что без водки даже молчание этих мужчин было невозможно слушать. Я именно тогда поняла, какое страшное дело — острое тоскливое ощущение мужской беспомощности: не спас, не защитил, не отомстил…

В тот поздний октябрьский вечер 2004-го мне рассказали о том, как на самом деле проходил штурм бесланской школы. Про огнеметы, из которых стреляли по школе наши спецназовцы. И про тубы от использованных гранатометов и огнеметов, которые эти мужчины подобрали и спрятали после штурма. Их было много, этих туб. Они валялись ночью после штурма во дворе пятиэтажек, с крыш которых стреляли по террористам. И — заложникам. Валялись в ста метрах от школы. Не взорванной — расстрелянной.

— Ты сможешь про это написать? — спросил меня Мурат. — Или ты уедешь, а мы останемся?

Тот вопрос в тот вечер в том городе в ту осень требовал немедленного и предельно честного ответа. Соврать — даже из жалости — было нельзя.

«Мы останемся с Бесланом до конца, — сказала я этим мужчинам. — Но и вы останетесь с Бесланом до конца».

…Уже через год мои мужчины один за другим (и историю каждого я знаю) свернули с этого пути. Все, кроме Мурата.

Мурат и сам не заметил, как стал хранителем нашего корпункта в Беслане. А мы — Аня Политковская, Оля Боброва, Юра Сафронов, Эльвира Горюхина, Алла Боссарт, Марина Литвинович, я и много-много других наших корров — его журналистской гвардией, которую он ориентировал на местности под дешевый вкусный осетинский коньяк. Я помню, чуть-чуть пила, закусывая своей овсянкой, даже Аня.

…Сразу после теракта Мурат Кабоев стал делать вкладку в местной газете «Жизнь Правобережья». Вкладка называлась «Голос Беслана». Именно в «Новой» и в «Голосе» появились первые статьи об огнеметах. «Голос» просуществовал почти год, пока вкладку не закрыл один из двух Эльбрусов, с которыми Мурат познакомил меня в тот октябрьский вечер. Закрыл в тот самый год, когда Мурат стал лауреатом «Золотого пера» Союза журналистов России — за расследование о Беслане.

Уже потом Мурат напишет несколько книг. Все вместе они — полная энциклопедия бесланской трагедии. О каждом погибшем в первой школе Мурат напишет отдельную главу. О каждом. Этот титанический труд он сделает сам. Как будто заплатит свой личный долг — Беслану.

Мы, оставшиеся с Бесланом до конца, ставшие его хроникерами, делали газету, которой нет ни на бумаге, ни в интернете. Она отпечатана на самой ткани жизни, имя ей — Истина. И именно эта живая газета стала голосом Беслана. Голосом, который рассказал вам все о том, что случилось в Первой школе.

Главный редактор этой газеты, наш Мурат Кабоев, умер во вторник. Он умер спокойно, потому что он все сделал.