Геннадий ШВЕЦ: Есть информация, что перед полуфиналом американцы нажрались психотропных пилюль... Олимпийские игры закончились, но «разбор полетов» продолжается. В поражениях наших спортсменов обвиняют чиновников. Это естественный ход —...

Геннадий ШВЕЦ: Есть информация, что перед полуфиналом американцы нажрались психотропных пилюль...

О

лимпийские игры закончились, но «разбор полетов» продолжается. В поражениях наших спортсменов обвиняют чиновников. Это естественный ход — чиновник в России уже давно превратился в козла отпущения. Но что действительно может спортивный функционер в круговерти всемирных Игр? Геннадий Швец, пресс-атташе Российского олимпийского комитета, после окончания Игр пришел в редакционное олимпийское «Белое кафе» и произнес взволнованный монолог о спорте, об Играх, о закулисных делах.

С

поры по поводу патриотизма и справедливости не только тут, в России, кипели. В Солт-Лейк-Сити среди россиян дело доходило до драк, стенка на стенку. Был там такой домик штата Вайоминг – представители этого штата приехали в Солт-Лейк-Сити для того, чтобы продвинуть свой маленький штат на шумном мировом сборище. Сняли номер в гостинице рядом с пресс-центром и всячески наливали и угощали всех желающих. Наши сразу это дело нашли – сами знаете, на халяву у нас люди идут, как на полезные ископаемые. Не буду называть имен, но дело дошло до того, что два человека по-русски подрались на улице – отдубасили друг друга. Причина драки проста – мы там все разделились на патриотов и космополитов.

Все народы были на Олимпиаде консолидированы. Американцы, например, просто помешались на цветах своего флага – трусы у них были цветов флага, майки, баскетбольные площадки. Проезжаем один раз какие-то три трубы – между ними тоже американский флаг... Потом два подъемных крана – на них опять звездно-полосатые стяги. Они, значит, любят свой флаг, а мы, русские, свой флаг порвать готовы.

Вся нестабильность нашего общества — она там, на Играх, и проявилась. Отсутствие какой-либо консолидации скрыть нельзя. Еще, конечно, пресса наша это дело усиливала. В России много стало газет – может быть, неоправданно много. И каждая старается утвердить себя через отрицание. Американцев критиковать бесполезно – это все равно отклика у американцев не вызовет. Значит, давайте бить своих! А кого своих? Ну не спортсменов же! И создался образ бездельника — некомпетентного спортивного чиновника. Ладно бы писали интересно, а так — скучно читать все это... Про то, как русские чиновники живут в «Русском доме», трескают черную икру и как они прозевали, проспали все, что можно…

А что, спрашивается, мы, чиновники, могли там сделать? Протестовать? Утверждать, что судья плохо судил? Но ведь его не зацепишь никак! Нужно признание самого судьи — история с канадской парой в фигурном катании это доказывает. Там французская судья очень кстати потрепалась — сначала утверждала, что на нее оказывалось давление в пользу России. Потом она говорила все наоборот: ее склоняли тащить за уши канадцев...

Говорят: чиновник, возьми и защити спортсмена, когда его тащат на допинг! А как? Там же доступ ограничен к спортсменам! Наша аккредитация нам позволяла пройти только по определенным коридорам. Все остальное время — стой за заборчиком. В определенные места имели доступ только конкретные люди: тренер и врач, генеральный секретарь НОКа… Тебе же там грудью прикрыть никого не дадут.

О допинге надо сказать особо. Допинг — непременный ингредиент олимпийского продукта. Он всегда был и всегда будет. Но раньше, на прошлых Олимпиадах, достигался какой-то баланс интересов в этом вопросе. Допинг-контроль — это был инструмент управления людьми и командами. При прошлом главе МОКа, Самаранче, это была отработанная, стройная система.

Самаранч действовал по принципу крестного отца. Да, в олимпийском движении существуют какие-то законы, кодексы. Но тут нужен диктатор! А Самаранч был именно диктатор по своей природе, он многое в жизни видел, успел побыть на службе у Франко и некоторые навыки усвоил хорошо. Образно говоря, Самаранч создал своего рода режим, управлял олимпийской семьей как император, умело облекая это в демократические драпировки.

П

осле Самаранча возглавил МОК человек интеллигентный, справедливый и грамотный — врач Рогге. Но оказалось, что ума и интеллигентности абсолютно недостаточно для того, чтобы управлять олимпийским содружеством. Нужны прежде всего влияние, деньги. Ведь Самаранч никогда не производил впечатления большого интеллектуала. Он говорил всегда просто и четко, как всякий чиновник. Рогге мыслит куда интереснее, но дело тут не только и не столько в мыслях. Самаранч – богатый человек. У него свой банк и прочий бизнес. А богатство – это всегда энергия. Он, будучи внешне спокойным человеком, был в то же время страшно энергичным и своевольным. Захотел назначить в столицы Олимпиады Солт-Лейк-Сити – добился. Захотел сделать своим преемником Рогге – пожалуйста. Решил сына своего избрать в МОК – без проблем.

В этой системе не только Самаранч, естественно, исповедовал такие правила. Президент Международной федерации легкой атлетики Примо Небиоло, умерший несколько лет назад, тоже был воротила. Он создал из легкой атлетики мощный концерн. Его не хотели избирать в МОК, говорили: итальяно мафиози. А он сумел всех объехать: стал членом МОКа! Он все, что хотел сделать, то и делал. В том числе и по допингу. Но палку не перегибал. Да, была история с канадским спринтером Беном Джонсоном, который Карла Льюиса обошел. У него обнаружили допинг и дисквалифицировали — за непослушание.

Сейчас же это дело вообще до абсурда довели. У Мюллега забрали золотую медаль, но ведь у многих тоже можно забрать медали! Процесс на этих Играх вышел из-под контроля. Все в ужасе: кого еще заберут, кого еще поймают, какого героя сделают ничтожеством? Вот по глупости дисквалифицировали Кабаеву с Чащиной — и сразу миллионные убытки. Почему? Потому что люди ходят на Кабаеву – красивую, сексуальную гимнастку. Нет ее – и Испания сразу отказалась от чемпионата мира: без Кабаевой им чемпионата не надо. То же самое с Олимпиадой: если из героев делать посмешище, то кто тогда на это смотреть захочет? Выиграли наши медаль – это наша гордость, а потом вдруг выясняется, что это позор наш? Все что-то принимают. Взять ту же Бельмондо – шла одиннадцатой, сломала палку – а пришла первая! Никакой это не героизм — фармакология!

Мне кажется, что Олимпийские игры сейчас на грани разрушения. Они превратились в нечто, похожее на кетч. Там бьют морду, мы знаем, что бьют ее понарошку, но в то же время воспринимаем это зрелище как настоящее. Поскольку за мордобоем стоит режиссура. Я думаю, надо, чтобы Олимпийскими играми кто-то управлял железной рукой.

Чтобы что-то диктовать в олимпийском движении, чтобы иметь возможность влиять, нужны деньги. Ну вот, организаторы Игр дали второй комплект золотых медалей канадской паре. Это же не решение — это позорище! Ну давайте тогда наштампуем еще десяток комплектов! Лучше вообще медальки шоколадные сделать и всем желающим раздавать! Что это за аргумент: спортсменка плакала, мечтала о золотой медали, а мы ее обижаем, медаль не даем. Вы на их лица посмотрите – плуты и воришки! Программу свою Пеллетье и Салье усекли, секвестрировали ее, как могли. Все сделали, чтобы минимальными усилиями победить. Да, они не упали в произвольной программе, в конце концов — при паршивом катании.

Но почему все-таки дали эти золотые медали? Да потому, что у МОКа одиннадцать-двенадцать так называемых золотых спонсоров. Это те, кто наполняет бюджет. Это IBM, Kodak, Visa, Макдоналдс – североамериканские компании. Российских компаний даже и близко нет и быть не может в числе ведущих спонсоров — у них нет таких позиций в мировом бизнесе. Да и из европейских, по-моему, в этом списке мизер. Ну и как же они могли не дать эти медали при таких спонсорах?

З

а кулисами спорта много чего происходит. Есть виды спорта, где существуют определенные договоренности, где какие-то вещи можно решить заранее. Но в то же время есть виды, где договоренностей просто быть не может. В фигурном катании – если кто-то не упал, то его вполне могут продвинуть, сделать золотым призером. А лыжи… Там много факторов – мазь, например, не подобрал, и все: с горки покатишься и проиграешь на спуске три секунды. Там такая борьба идет, такие военные хитрости применяются! Норвежец-чемпион, например, мажет лыжи определенной мазью. Его соперник смотрит и думает: раз чемпион мажет такой мазью, дай и я ею намажу! А норвежцу другие лыжи мажут тайно в домике. И он на них побежит.

Современный спорт — это, конечно, не только спортсмены. Это бизнес, это деньги, это работа врачей, юристов, чиновников. Это сложный клубок отношений.

Я думаю, в хоккее нас переиграли до игры: есть информация, что перед полуфиналом американцы нажрались психотропных пилюль, поэтому бегали первые два периода, как бешеной собакой укушенные. Но никто не собирался их там ловить и брать слюну на анализ. А в третьем периоде они сдохли, это закономерная реакция на допинг.

Мы там были немножко как в тылу врага, нас обложили со всех сторон. Мы, конечно, бились. Леонид Тягачев собирал штабы и среди ночи, и под утро. Но вряд ли мы могли выиграть эту войну, в том числе и информационную. Но выиграли 16 медалей. Грамотные трезвые люди говорят: нормально.

Но мы отыграемся — в Афинах в 2004-м, в Турине — зимой 2006-го. У нас у всех появилась злость, это хорошо.