«МЫ ПРОСТО ПОСТАВИЛИ НУЖНУЮ ЦИФРУ»

ПОСЛЕ ВЫБОРОВ

20-летний член комиссии* одного из участков Юго-Восточного округа г. Москвы поделился своими наблюдениями и мыслями о происходившем 4 декабря голосовании. — На твой взгляд, были ли какие-нибудь особые нарушения в этот день на твоем...

20-летний член комиссии* одного из участков Юго-Восточного округа г. Москвы поделился своими наблюдениями и мыслями о происходившем 4 декабря голосовании.

— На твой взгляд, были ли какие-нибудь особые нарушения в этот день на твоем участке?

— Ну, во-первых, начну с того, что мой знакомый, тоже член комиссии, был очень удивлен, когда увидел в туалете двух дружинников, у одного из которых в руках была выносная урна с бюллетенями…

Потом вот еще что: всех членов комиссии раздражали наблюдатели (два человека — из «ЯБЛОКА» и КПРФ). У них были свои копии протоколов, туда они записывали все цифры и информацию. Все ходили и выпытывали. В конце подсчетов им нужны были росписи всех членов комиссии. Они сказали об этом. Наши их отсылали, говоря: «Мы не будем у вас расписываться!». «Председатель должен быть опытным, чтобы уметь заткнуть им рот», — объяснили нам, новичкам, перед началом работы. «Как надоели! К стенке их поставим. Пусть не лезут никуда. Цифры вывесим им, пусть тогда и смотрят…» — говорил постоянно кто-то из комиссии. Заметила, что наблюдателя от «Единой России» наши даже как-то побаивались, да он вообще и не мешал, это был представитель управы. Он считается чуть ли не членом комиссии.

Когда открыли урны и подсчитали все бюллетени (всего на участок привезли 1800 партийных и 1800 одномандатных бюллетеней), комиссия начала сводить цифры, то есть рассчитывать, сколько выдано было бюллетеней со штампом на руки избирателям и сколько оказалось в итоге в урне. Показатели отличались круто! В урне оказалось намного больше, чем выдали на руки. Мы (комиссия) еще раз пересчитывать не стали, а просто поставили в протоколе нужную цифру.

Еще очень много оказалось чистых бюллетеней. Люди ничего в них не отметили, но все равно опускали их в урну. Что стало с этими бюллетенями, я не знаю.

Меня очень насторожила ситуация с голосованием вне помещения, то есть вне участка. Выносные урны — это такие маленькие чемоданчики с прорезями. Когда мы пошли по домам, мы положили урны в пакет. По дороге я поняла, что если бы взяла с собой стопку бюллетеней, то спокойно могла бы засунуть их в урну. Это возможно, и очень легко. Такая практика существует. Правда, в этот раз с нами пошли наблюдатели.

Моя коллега из комиссии, отвечавшая за голосование вне помещения, сказала, что у ее подруги сломалась плита, а потому прийти она на участок не сможет. Она написала от имени подруги заявление о том, чтобы к ней пришли на дом, а затем заполнила за подругу бюллетень. Какую партию она отметила, догадаться нетрудно. Вот я думаю: может быть, она еще за пару подъездов так проголосовала…

Вообще способов — уйма! Очень многие люди, например, просто не находили себя в списках. На нашем участке таких было около 100 человек. Приходили, а их вообще нет! Некоторые обижались, ругались с нами и уходили, не проголосовав. А один мужчина прямо на участке узнал, что, помимо него, в его квартире прописаны еще два человека. Он, естественно, испугался. Сразу написал несколько заявлений, в том числе в ДЕЗ, с тем чтобы в ситуации разобрались. Это обычно всегда так происходит. Единственное… в этот раз наблюдатели обнаглели. Просто всю комиссию достали!

• Имя и фамилию просили не называть, так как обещанные деньги (1500 рублей) за работу на участке еще не выплатили.