Прецедент для претендента

Михал Михалыча допросили. В Генпрокуратуре, в течение сорока минут, после чего экс-премьер вышел с профессионально сияющим лицом отвечать на вопросы журналистов. "Все будет хорошо, все просто, все нормально", – поделился он с прессой уникальной по эксклюзивности информацией. И отбыл на свои дачи, об которые наша Фемида уже обломала себе зубы.

Что за дело шьют Касьянову теперь и чем оно кончится, судить не берусь. Отмечу лишь любопытные юридические нюансы из жизни хозяйствующих субъектов. Согласно неофициальной информации, речь идет о сотнях миллионов долларов, которым приделали ноги много лет назад в МАПО "МиГ" – как утверждают прокуроры, при прямом участии тогдашнего замминистра финансов Андрея Вавилова. Касьянов же, придя в 1999 году на пост первого замминистра финансов, якобы повесил долг на предприятие, отведя удар от правительства. Если верить утечкам, по делу он проходит как свидетель, но статус может поменяться.

Сенатор Вавилов под этим топором ходит уже много лет. Но ведет себя политически очень грамотно. Скажем, едва началось дело Ходорковского, он с таким ликованием приветствовал сей процесс и столь громко переживал по поводу неуплаты налогов "ЮКОСом", что собственное его дело как-то само собой сдулось. У г-на Устинова просто не поднялась рука на такого борца с экономической преступностью. У г-на Чайки, однако, поднялась. Можно предположить, что без привлечения Вавилова следователям до Касьянова не добраться. Но это, как говорится, лишь наши домыслы. Как и подробности допроса, о которых почти ничего не рассказывают ни следователи, ни адвокаты, ни сам Михал Михалыч.

Среди утечек достойна особенного внимания одна: свидетель Касьянов вообще не стал разговаривать со следователями, отослав их к своим давним показаниям и дружелюбно прибавив, что видит в деле исключительно политический заказ. О том же говорят сегодня, как и два года назад, все комментаторы – от самых патриотически настроенных до явных клеветников России. В крайнем случае коллеги пересказывают драгоценную мысль политолога Маркова, выраженную еще при начале дачной одиссеи экс-премьера: мол, его уголовное дело является "сочетанием суда и политического заказа". Иными словами, беззаконием, в каких пропорциях ни раскладывай это сочетание. То есть Касьянова обложили истребителями за то, что он после отставки заинтересовался политикой и чуть ли не собрался баллотироваться в президенты в 2008 году.

Собственно, кто бы сомневался. Кому сегодня надо объяснять, что если бы бывший председатель правительства тихо сидел на своих дачах, изредка пробуждаясь к жизни для того, чтобы искренне восхититься темпами экономического роста в РФ или мюнхенской речью Путина, то ни про дачи, ни про МиГи ни один прокурор бы и не вспомнил. Ведь 10 лет назад в рамках этого дела на допросах побывали министр финансов Анатолий Чубайс, его заместитель Алексей Кудрин, замминистра внешних экономических связей Михаил Фрадков. Теперь беспокоить этих почтенных граждан по такому пустячному поводу никому и в голову не приходит.

Куда интересней другое. Ведь если и появится у экс-премьера крохотный шанс поспорить за власть с прикремленными товарищами, то лишь в том случае, если прокуроры будут день за днем пиарить его, бесконечно вызывая на допросы. Если он постоянно начнет попадать под прицел кинокамер, выходя из здания Генпрокуратуры. Если своим шаляпинском басом Михал Михалыч будет непрерывно комментировать свои диалоги со следователями и с Кремлем. Если он, подобно Ходорковскому или Лимонову, вдруг станет героем, при этом избегнув тюрьмы и сумы... Вот тогда его партия и он сам могут стать заметными персонажами российской политической жизни - но и в этом случае трудно представить, чтобы ему удалось пробиться хотя бы на Охотный ряд. ЦИК ведь тоже не дремлет.

Так для чего же творится весь этот балаган? Судя по периодичности, с которой в Кремле, а затем на Большой Дмитровке вспоминают о Касьянове, мучают его просто так – из любви к искусству и под влиянием накатывающих изредка и внезапно дурных настроений. Так и видишь, как кто-нибудь в Кремле встает не с той ноги и вдруг начинает неприязненно думать про Михал Михалыча. О том, что на его месте никто из нынешних членов правительства, хоть бы их всех уволили в отставку, не стал бы так себя вести. О том, что он подает дурной пример. О том, что его необходимо покарать или напугать как минимум – чтобы не создавал прецедента. Его и пугают. А он не боится.

Вообще же "прецедент" в данном случае ключевое, мучительное слово.

Заметно, как чешутся руки у новейшей российской номенклатуры примерно наказать Михаила Касьянова. За то, что нарушил неписаные правила игры – ушел в оппозицию, не спросив разрешения у высшего начальства. Ох, как хочется покарать – чтобы другим неповадно было. Для острастки.

Однако "прецедент" – слово сложное, иностранное, с двойным дном. Если этот прецедент создавать, если переводить экс-премьера из свидетелей в подозреваемые, да еще судить и сажать, то завтра, после выборов, сажать можно будет кого угодно, даже страшно сказать кого. Небо упадет с небес – рухнет круговая порука высшего чиновничества в России.

Тяжелейший выбор. Его и совершает сегодня невысокий человек в кабинете, равно удаленном от Генпрокуратуры и законности. В нем бушуют противоречивые чувства. Злоба против самосохранения. Ревность против здравого смысла. Желание отомстить против нежелания рисковать. Хочется верить, что добро победит.