Проверка на доверие

В случае успеха перемирия в Сирии должна начаться совместная российско-американская военная операция против террористов — именно об этом договорились в Женеве Cергей Лавров и Джон Керри. Что из этого выйдет и выйдет ли что-то вообще — разбирался The New Times

Режим перемирия стартовал 12 сентября, и первая проверка его устойчивости — американцы настаивают на том, что должно пройти 7 мирных дней подряд, — согласно плану Керри–Лаврова, намечена на 19-е. Если стороны скажут «ок», им предстоит перейти к реализации второго этапа плана — начать переговоры по поводу режима функционирования российско-американского военного координационного центра. Похоже, создание такого уникального центра — а эта характеристика в данном случае вполне уместна — является ключевым элементом договоренностей Керри–Лавров. По итогам 14-часового переговорного марафона в Женеве подписано пять документов, текст которых конфиденциален (Сергей Лавров не устает повторять, что это сделано исключительно по просьбе Вашингтона). Но известно, что соглашения предусматривают введение режима перемирия на территориях, которые контролируют правительственная армия и силы умеренной оппозиции, а также снятие осады с городов, окруженных войсками Асада, и доставку туда гуманитарных грузов, прежде всего — в Алеппо. И главное — прекращение ударов сирийской авиации по территориям, где находятся «прозападные» формирования оппозиции.

Центр преткновения

Похоже, запрет на авиаудары, необходимость которого отстаивали американцы, и стал главной точкой преткновения на переговорах Лаврова и Керри. Все время, прошедшее с февраля 2016 года, когда было объявлено, а потом сорвано первое перемирие, сирийские и российские военные на голубом глазу уверяли, что бомбят исключительно террористов из группировок «Джебхат Фатх аш-Шам»* (новое название «Джебхат Ан-Нусры»*) и «Исламского государства»*. Что, мягко говоря, не соответствовало действительности. Достаточно взглянуть на карту, чтобы убедиться: войска Асада находятся в непосредственном соприкосновении (а стало быть, и воюют) в основном с «умеренными» оппозиционными отрядами, а вовсе не с радикал-исламистами. Руководствуясь этой простой военной логикой, сирийские самолеты и оказывали поддержку с воздуха, сбрасывая свои кустарные «бочковые бомбы» (металлические емкости, заполненные взрывчаткой) на города, которые штурмовали. Задачей американской дипломатии, как утверждают в Государственном департаменте, стало — любой ценой прекратить эти авиаудары по густонаселенным городам и предотвратить таким образом гуманитарную катастрофу.

Но как же тогда сдерживать террористов из ИГ* и «Джебхат Ан-Нусры»*, вопрошала Москва. Их-то обязательно надо бомбить, особенно в ситуации, когда другие участники конфликта воевать прекратят. В результате стороны и пришли к идее совместного центра: здесь по итогам совместной работы российских и американских военных отныне и должны определяться цели для авиаударов.

Суть опасений Пентагона: обмен информацией с Россией чреват раскрытием сведений о том, как США оперируют разведданными при подготовке авиаударов не только в Сирии, но и в других местах

После переговоров с Лавровым в Женеве Джон Керри вначале сгоряча заявил, что центр должен давать разрешение на участие в этих бомбежках и сирийской авиации, что фактически означало бы сотрудничество с режимом Асада, ухода которого требует Вашингтон. Госдепу пришлось выступать со специальным разъяснением: оно сводилось к тому, что никаких разрешений сирийцам выдано не будет и что самолеты Асада должны при любом раскладе оставаться на земле — и точка. А наносить авиаудары отныне будут только российские и американские самолеты.

---

То, чего не может быть

Если Вашингтон и Москва действительно попытаются наладить такое взаимодействие в Сирии, это, повторимся, будет уникальный случай, когда в военной сфере сотрудничают государства, решительно и ни в чем не доверяющие друг другу. И даже не скрывающие этого. Как только соглашение о перемирии было подписано, американский спецпредставитель по Сирии Майкл Ратни направил руководителям умеренной сирийской оппозиции письмо, в котором убеждал их соблюдать режим прекращения огня. Текст, утверждает журнал Foreign Policy, привел в бешенство российских дипломатов. Там прямо говорилось: Вашингтон не собирается верить слову Москвы.

Более того, на сирийском театре военных действий собрались налаживать военное сотрудничество государства, которые проводят в отношении друг друга политику сдерживания. И в Европе, и повсюду в мире. Буквально на следующий день после согласования в Женеве плана действий по Сирии министры обороны России и США обменялись зубодробительными заявлениями, обвинив друг друга в подрыве мирового порядка. «Именно США вместе с западными партнерами, начиная с Боснии и Косово и заканчивая Ираком и Ливией, последовательно разрушали базовые основы существующего миропорядка», — заявил Сергей Шойгу. Он заметил также, что «наступая на грабли в Ираке, Афганистане, Ливии, других странах, американские коллеги не делают никаких выводов».

При этом надо иметь в виду, что антитеррористическое военное сотрудничество, если осуществлять его всерьез, потребует доверия такого уровня, которого порой не могут достичь даже весьма близкие союзники. Так, целые десятилетия потребовались Североатлантическому альянсу, чтобы учредить совместные разведывательные органы. Как сообщает The New York Times, соглашения, подписанные Керри, обернулись жесточайшим конфликтом между Госдепом и Пентагоном. Суть опасений Пентагона, пишет газета, в следующем: обмен информацией с Россией чреват раскрытием сведений о том, как США оперируют разведданными при подготовке авиаударов не только в Сирии, но и в других местах. И Москва может это использовать в своих интересах в условиях нарастающей конфронтации в Европе, и особенно на Балтике. Поэтому американцы в своих заявлениях старательно принижают уровень возможного сотрудничества (российская сторона и вовсе хранит молчание на сей счет).

«Наша цель — усадить русских и американцев в одной комнате, — объясняет подход Вашингтона высокопоставленный пентагоновский чиновник, — где они вместе с представителями еще 11 государств будут совместно определять цели авиаударов. При этом, однако, не будет обмена ни методами, которыми пользовались для сбора информации, ни тем более источниками такой информации, ни даже объяснениями, почему та или иная цель должна быть поражена». Тогда чем же будут обмениваться? «Только листами, на которых обозначены цели», — настаивал чиновник.

Однако более чем сомнительно, что при обмене развединформацией в режиме реального времени удастся вычистить ее до такой стерильности. Кроме того, сторонам неизбежно придется оценивать результаты авиаударов (в противном случае затея вовсе теряет смысл). И уж тут-то будут очевидны и методы сбора информации, и ее источники. Поэтому не исключено, что работа совместного российско-американского центра сведется к бесконечным спорам и претензиям относительно правил его функционирования.

Впрочем, в отличие от американских аналитиков, их российский коллега, академик Алексей Арбатов не столь пессимистичен: «Доверие не падает с неба. Ждать, когда доверие возникнет, чтобы начать договариваться, — бессмысленно. Оно появляется на основании заключенных и соблюдаемых договоренностей. У нас были периоды, когда такое доверие присутствовало, и если бы оно было сейчас, то переговоры не были бы столь долгими и трудными. Но соглашение все-таки заключено, и теперь это — тест. Если США и Россия его выдержат, то между ними возникнет большее доверие, на основе которого можно будет идти дальше».

Никто не верит никому

Проблемы сохранения режима перемирия в Сирии не исчерпываются тотальным взаимным недоверием между высокими договаривающимися сторонами. Еще одна особенность договоренностей в Женеве — Лавров и Керри подписали соглашение, которое должны соблюдать другие игроки. Это не только Асад и оппозиция. Это еще и Саудовская Аравия, шиитская группировка «Хезболла», сражающаяся на стороне Асада, Иран, курды, а таже Турция, которая считает курдов террористами. Похоже, Москве и Вашингтону удалось надавить каждому на своих «партнеров», и те скрепя сердце согласились с предложенными условиями. Однако, совершенно очевидно, что при любом обострении ситуации, вероятность которого более чем высока, они легко откажутся от соблюдения перемирия, о котором сами не договаривались. Собственно говоря, и сейчас оно соблюдается весьма условно. Взаимные обстрелы (за которыми следуют взаимные обвинения) продолжаются. Авиация Асада не летает, но бомбовые удары продолжают наносить российские самолеты. Правда, уровень насилия, констатирует спецпредставитель генсекретаря ООН по Сирии Стаффан де Мистура, все же снижается.

При этом противостоящие стороны трактуют условия соглашения совершенно по-разному. Сирийская оппозиция, поддерживаемая США и саудовцами, настаивает на скором, если не немедленном, уходе Асада. А тот, как только договоренность о перемирии была достигнута, объявил о намерении установить контроль над всей территорией страны: «Сирийское государство сделает все возможное, чтобы освободить от террористов (к которым Асад относит всю оппозицию без разбора) все районы страны, восстановить безопасность и инфраструктуру».

Можно не сомневаться, отечественное телевидение теперь с удовольствием покажет российских и американских офицеров, сидящих за компьютерами в одной комнате. При этом лейтмотивом сюжета будут уверения в том, что американцы без России обойтись не могут

Впрочем, при всей малой вероятности того, что из нынешнего перемирия выйдет что-то путное, следует констатировать: российская дипломатия имеет все шансы извлечь из него максимальную пользу. Ведь важнейшая цель российского вмешательства в Сирии — заставить американцев с собой разговаривать. Эта задача решена. Барака Обаму вынудили дважды (в прошлом году — в ходе Генассамблеи ООН, в этом — на саммите G20 в Китае) переговорить с Путиным. Можно не сомневаться, отечественное телевидение теперь с удовольствием покажет российских и американских офицеров, сидящих за компьютерами в одной комнате. При этом лейтмотивом сюжета будут уверения в том, что американцы без России обойтись не могут.

Впрочем, сейчас на горизонте ясно проглядывает еще одна российская задача: уйти из Сирии и не потерять при этом лица. Ясно, что нынешнее перемирие не завершит гражданскую войну. Армия Асада измотана. Непонятно, кто будет воевать с террористическими группировками на сухопутном театре. Рано или поздно Кремль рискует оказаться перед выбором: или уйти с позором, или начать наземную операцию. Предыдущее перемирие позволило Путину в середине марта 2016 года объявить о частичном выводе авиационной группировки из Сирии. Не исключено, что нынешнее даст повод для окончательного ухода. Ведь российско-американский центр будет функционировать на приличном расстоянии от зоны боевых действий — в Женеве. А авиаудары по целям в Сирии будут наносить стратегические бомбардировщики.

* «Джебхат Фатх аш-Шам» (бывшая «Джебхат Ан-Нусра»), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) — организации, запрещенные в России как террористические.

* «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) — организация, запрещенная в РФ как террористическая.