Genius loci

Спектакль «Пермские боги», премьера которого прошла только что в Перми, — это копродукция академического «Театра-Театра» и художественной галереи, в которой хранится уникальная коллекция деревянной скульптуры — вырезанные из дерева фигуры христианских святых, больше известных как «пермские боги». Прежде чем взяться за его постановку, режиссер Дмитрий Волкострелов и композитор Дмитрий Власик вместе с пермским ученым Павлом Корчагиным и фотохудожником Валерием Заровнянных побывали в «местах обитания» пермских богов — на севере Пермского края, в старинном городе Чердыни и деревнях Чердынского района. Ходили, изучали, расспрашивали, беседовали. Не с богами, конечно. Просто с пермскими людьми. Общались с искусствоведами художественной галереи, читали монографии.

Но спектакль ни в коем случае не этнографичен — c этой точки зрения в нем много неточностей. Хотя дьявол, как известно, в деталях, но здесь дело совершенно не в том, правильно ли артисты правят литовку, скут пельмени или носят коромысло. Городские люди могут и не знать всех тонкостей — артисты только примеряют на себя эти занятия и образы. Просто надо сидеть и наблюдать за жизнью, которую выстроил режиссер на сцене. У Волкострелова каждый зритель имеет право на свою концепцию — режиссер ровно ни на чем не настаивает. Просто предлагает всмотреться и вслушаться в простые вещи, как он делает, в сущности, во всех своих работах. На стенах камерной «Сцены-Молот» висят фотографии скульптур пермских деревянных богов, предоставленные художественной галереей. Это не выставка и, как кажется до поры до времени, не часть сценографии. Но в финале на снимки упадет свет — и особо внимательные зрители невольно будут переводить взгляды со скорбных ликов на лица людей, сидящих на сцене, смутно о чем-то догадываясь.

У художницы Ксении Перетрухиной сцена обрамлена деревянными настилами и пересечена неправильными их диагоналями. В деревнях эти настилы — единственная возможность не ходить по колено в грязи три времени года. На деревянных крошечных площадках сидят молодые артисты «Театра-Театра» — их шестеро: Алексей Каракулов, Марк Букин, Дмитрий Курочкин, Екатерина Вожакова, Кристина Мударисова и Екатерина Мудрая. В тусклом свете на экране неумолимо фиксируются секунды и минуты. Люди заняты обыденными делами. Мужчина вощит охотничьи лыжи. Женщина с навечно печальным поворотом головы моет ноги в тазу. Девушка греет руки о чайник. Другая вяжет. В углу на сундуке кто-то спит, укрытый шкурой. Зима. Точное время восхода и захода солнца отмечено на экране — и эти цифры ужасают: день так короток и сер, что в его тусклом свете вся жизнь заторможена. Иногда раздаются звуки. Их трудно распознать, но в них — бедная музыка деревенской жизни, создающая звуковой купол спектакля.

Так кто такие пермские боги? И кто такие пермские люди? Да вот они. Смотрят на нас.

Бродский точно подметил, что «в деревне Бог живет не по углам, как думают насмешники, а всюду…» Вот и сидят эти деревенские боги и по своим углам — и всюду. Их угадываешь то в повороте головы, то в застылой задумчивости, то в угрюмой сгорбленности спины. Но вдруг — отдаленный звук, и все застывают в стоп-кадре. И хочется запомнить эти позы, эти сутулые спины, эти спокойные и отчужденные лица. А в это время звучат голоса наших современников, у которых брали интервью участники спектакля, — и голоса эти бормочут какие-то глупости. О том, кто такие люди, от кого они там произошли, от обезьяны, что ли, — словом, всякую словесную шелуху из плохо усвоенных уроков. Давно ведь известно, что все северные народы произошли от медведя. Особенно пермские люди. Или вот интервьюеры спрашивают: кто такие пермские боги? А от кого они могли произойти, как не от пермских людей? Вот же лица на стене. Это тебе не византийские святые с миндалевидными глазами и крошечными ротиками. Глазки маленькие. Скулы высокие, рты горестно сжаты.

Иногда идут тексты из многолетней книги отзывов Пермской художественной галереи — стертые от частого употребления слова благодарности. Чувства, конечно, были подлинными. А слова общие, банальные: «В Перми я проездом… Много бы потерял, если бы не остался… Спасибо вам…» Но это тоже неважно — их тихий шелест и не слышен почти. За людей, как всегда, отвечают поэты: Пастернак, Тарковский, Бродский.

Свет становится ярче. Бытовые ритуалы меняются на весенние. В ящичке женщина высаживает семена на рассаду. Интересно, какие? Были бы огуречные, доставала бы их, нагретые грудью, из-за пазухи. Мужик делает скворечник. Женщина моет полы, тряпка правильная — старые панталоны. Голос тихо проговаривает: «На протяженьи многих зим / Я помню дни солнцеворота…» — и строки вдруг обжигают. Какие там дни солнцеворота? Кто может позволить себе помнить об этом, кроме поэтов? Только они напоминают нам о проходящей жизни. Только их острая память воскрешает запахи и звуки.

«Так кто же такие пермские боги?» — снова и снова вопрошает интервьюер. «Решетников сегодня наш бог». Временно — речь идет о теперешнем губернаторе. Голос звучит вроде бы насмешливо, но нота неуверенности в нем слышна. Забавно: сакральности жизни не чувствуем, зато власть для нас, конечно, сакральна. Любая — потому что она от Бога. Не от пермских богов, конечно. Они крестьянские, бедные, такие же, как те, кто живет сейчас в местах их прежнего обитания. Власть точно не от них.

Все время возникают звуки жизни, простые, мелодичные. Перестук молотков, звяканье ложек, вжиканье косы — композитор Дмитрий Власик складывает из них ритмы. Жизнь оживает. Ну, потому что «солнце греет до седьмого пота», потому что лето. Потому что «пахнет свежим воздухом навоз» — поэту ли не знать. А потом и лето проходит, «словно и не бывало»… И свет снова тускнеет, и занятия снова меняются. Капает вода с выстиранных рубах, старый капроновый чулок надо набить луковицами, готовить лыжи к зиме — и дни снова коротки, и жизнь снова замирает до весны. Все возвращается к началу. И так будет всегда.

В этой неспешной череде дней, смене обыденных дел, из которых состоит человеческая жизнь, и заключается ее потаенный смысл. Этот вечный круговорот дел, которые забирают силы по капле, сгибают спины сильных мужчин, старят женщин, — вырваться из него могут только поэты. И те безымянные художники, которые вдруг тусклыми зимними днями или осенними вечерами силились остановить мгновения времени и начинали вырезать из дерева себе подобных — тихих крестьянских святых, единственных своих заступников перед жизнью и смертью.

Так кто такие пермские боги? И кто такие пермские люди? Снова и снова вопрошает голос.

Да вот они. Смотрят на нас.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ