Опасное вето 2003-го

Сегодня Совет Безопасности ООН начинает обсуждение новой резолюции, предложенной Соединенными Штатами, Великобританией и Испанией, – резолюции, которая, по замыслу ее авторов, должна открыть перед ними возможность легитимного военного разрешения кризиса. Но еще до дебатов в Совбезе президент России должен побеседовать по телефону с президентом Соединенных Штатов – по крайней мере так он сообщил немецкому федеральному канцлеру.

Герхард Шредер прилетал в Москву согласовывать позиции России и Германии накануне голосования в Совбезе. Прилетал, хотя никаких внешних поводов для такого согласования вроде бы не было – Россия и Германия после встречи их лидеров вновь подтвердили, что привержены мирному решению проблемы. Но это совпадение взглядов было хорошо известно и до приезда Шредера. Понятно, зачем побывал в Москве старший заместитель американского госсекретаря Джон Болтон: чтобы переубеждать россиян. И понятно, зачем ездил в Вашингтон глава президентской администрации Александр Волошин: чтобы выступить в роли переубеждаемого и еще раз выслушать доводы Джорджа Буша и его команды. Но визит Шредера в Москву доказывает скорее не единство мнений Москвы и Берлина, а существование в российской позиции неких подводных камней, которые, впрочем, Владимир Путин и не стал особо скрывать от своего гостя.

Уже в начале встречи Путин сказал, что Москва продолжает интенсивные консультации – Волошин в Вашингтоне, а министр иностранных дел России Игорь Иванов в Пекине. Более того, Путин весьма любопытно охарактеризовал американскую позицию, когда уже после переговоров со Шредером заметил, что американский президент не хочет войны, а прибегает к интенсивному силовому давлению на Саддама Хусейна, чтобы заставить иракского лидера быть посговорчивее. Путин сказал, что никогда не слышал от своего американского коллеги, что тот хочет войны. Это заявление, сделанное в Москве поздно вечером, прозвучало примерно в то же время, когда в Соединенных Штатах президент Буш делился планами постсаддамовского – а значит, послевоенного - устройства Ирака.

Уровень ответственности России и Германии в ООН все же очень разный. Германия имеет все возможности проголосовать против, обозначить свою позицию и вместе с тем не помешать планам своих союзников по НАТО. Если же против проголосует Россия, это будет уже открытый разрыв с Соединенными Штатами, четкое доказательство нелояльности и неуважения, особенно если Россия применит право вето в одиночестве. Последние события показывают, что в Москве стремятся избежать подобного развития ситуации, хотели бы вообще не доводить дело до новой резолюции Совета Безопасности и уж тем более не голосовать против. И что самое интересное, примерно такую же позицию занимают и в Пекине, и в Париже – ясно, что Китай не хочет применять право вето в одиночку, и ясно, что Франция скорее гордо устранится от голосования по новой резолюции, чем будет в открытую противостоять Штатам во время голосования. Уж маневрировать Жак Ширак умеет не хуже Владимира Путина.

Ситуация выглядит крайне вязкой. И совершенно неясно, какого рода тактики будут придерживаться страны, не стремящиеся голосовать за новую резолюцию Совбеза. Ответ на этот вопрос мог бы дать визит Игоря Иванова в Пекин, но в секреты китайской дипломатии еще труднее проникнуть, чем в секреты российской. Неясно и то, каким может быть компромисс между Соединенными Штатами, Великобританией и другими членами Совбеза. Ответ на этот вопрос мог бы дать телефонный разговор Путина и Буша, но вряд ли после него ситуация определится. Если американцам просто нужно, чтобы ООН хоть как-то обозначила свою позицию, а там уж можно будет в случае неудовлетворительного для США решения обвинить организацию в недееспособности и начать военные действия без мандата Совбеза, – это одно, и Буш не будет пытаться переубеждать Путина. Но если США действительно нуждаются в этой резолюции, тогда сегодня начнется долгая процедура поисков компромисса, который должен привести к выработке документа, позволяющего одним прибегнуть к военным действиям, а другим утверждать, что никакой санкции на эти военные действия этот документ не давал и его просто неправильно интерпретировали.