Образованцы

Лексическая стыдливость, или Есть ли смысл горбатиться над книгами?

В автобиографической прозе Михаила Козакова рассказано, как четверть века назад он составлял аудиоальбом «Гамлет и вариации». И озадачился, услыхав признание Иннокентия Смоктуновского: до поры работы в фильме Козинцева тот шекспировской...

В автобиографической прозе Михаила Козакова рассказано, как четверть века назад он составлял аудиоальбом «Гамлет и вариации». И озадачился, услыхав признание Иннокентия Смоктуновского: до поры работы в фильме Козинцева тот шекспировской трагедии не читал. И на сцене не видел, в частности, естественно, и Козакова, для кого роль стала судьбоносной. «Прости меня, Миша, но я тогда жил в Волгограде».

«До сорока лет не читал? Ты меня не разыгрываешь? Так как же мне написать?» — «Так и напиши. До фильма Козинцева я «Гамлета» не читал».

Козаков все-таки застеснялся, написав: Иннокентий Михайлович-де в ту пору не ПЕРЕчитал драму Шекспира. Только и всего. (Между прочим, композитору Колкеру Смоктуновский говорил, что он, гениально сыгравший князя Мышкина, не читал и романа «Идиот».)

Что ж, наговаривал на себя (форма актерского кокетства)? Не думаю. Помню, как раз в дни, когда Козинцев ставил «Гамлета», я увидел фото в журнале «Советский экран»: Смоктуновский полулежит, красиво положив руку на лоб, — на груди однотомник Шекспира, именно тот, что был тогда в моей библиотеке.

Помню и то, что рассмеялся: в однотомнике был «Гамлет» в переводе Ло¬зинского — а представить себе, чтобы актер, произнося текст Пастернака, сверял его с переводом, так сказать, конкурирующим!

Стоит ли объяснять, что вспоминаю никак не ради унижения? Актеры — существа непостижимые, и бессмысленно спрашивать, много ли книг прочел Евгений Евстигнеев, сыгравший реликтового интеллигента профессора Преображенского. Или Павел Луспекаев со своим поразительным Ноздревым — штудировал ли он труды гоголеведов?

Не говорю уж о замечательном Николае Гриценко, о чьей девственности в этом смысле вахтанговцы любовно рассказывают легенды. О его опять-таки Мышкине. Его Каренине. Его эпизодическом генерале в «Семнадцати мгновениях весны», которым он, по-моему, переиграл чуть ли не всех…

Но каков соблазн!

То есть я не о том, что какая-нибудь «звезда» сериала, обликом и речью выдающая универсальное невежество, и тем более «просто» молодой человек того же уровня бескультурья вздумает оправдаться примером легендарных артистов. Я сейчас даже не о том, что современное искусство совершает (совершило?) поистине революционный скачок, обособляясь от культуры, чего на Руси никогда не бывало. (Речь об искусстве, а не о той казенной имитации, что насаждалась в сталинские да и в хрущевско-брежневские годы.) Об этом много писано — хотя бы и много.

Я, как говорится, поближе к телу. К прозе жизни.

Вот, скажем, коррупция, новый этап борьбы с которой ныне объявлен. («Должно быть, французское слово», как говорит Коробкин в «Ревизоре», а лучше бы не по-иностранному: «взяточничество», «воровство», чтоб выходило не так уклончиво, как «киллер» и «оказание сексуальных услуг». Этакая лексическая стыдливость нового общества.) Знаете, чем ужасна эта самая коррупция — ну, понятно, кроме вреда для экономики и для нравственного сознания, развращенного уверенностью в неизбежности взяток? Еще и убежденностью, что успех, наглядней всего воплощенный в навороченных иномарках и загородных дворцах, приходит помимо культуры. Да что там, помимо образования. Вы хотя бы только послушайте, как говорят наши парламентарии, тележурналисты, само собой, бизнесмены, даже юристы. Первым делом, конечно, прокурорский состав, и тут причина особо показательно очевидна: зачем преодолевать косноязычие, если купленный или ангажированный судья послушно вынесет приговор? Вот перед присяжными — проваливаются. Убогий словарь, неверные ударения, корявый синтаксис, стереотипная эрудиция, воровской жаргон…

И ежели так, на хрена горбатиться над книгами?

Культура — непрестижна. Следовательно, невыгодна. И попусту уповать на повышение зарплат учителям и музейщикам — ну прибавят, но ведь такие гроши, на которые хозяин автозаправки или забегаловки (сквернее всего, те, подрастающие, для кого он — первая ступень на пути к настоящему успеху) даже плюнуть побрезгует.

Банальности говорю? И при чем тут великие актеры, не числившиеся среди записных книгочеев?

Да, банальности. Понимай: истины, настолько наскучившие обществу, что оно уже не различает их истинности. А актеры…

«Караул!» — когда-то вскричал Станиславский самим названием своего открытого письма руководимому им театру. Когда едва почувствовал и, почувствовав, ужаснулся началу падения в нем культуры дела. И, Господи, что же такое была русская театральная — культурная! — традиция, как она питала своих питомцев, если какой-нибудь пробел, даже провал в знании книг возмещался не только талантом, но именно общим уровнем культуры. Да необщего и не бывает. Редеющие кучки приверженцев канала «Культура» в конце концов станут восприниматься смешными никчемностями, а то и сами превратятся в компанию снобов.