Замлинский — козел!

«Эта измотавшая мне всю душу история длится уже почти двадцать лет. И конца ей не видно»

Когда году в 1990-м мой ялтинский друг детства Леша Замлинский уезжал по еврейской линии на ПМЖ в Штаты, все было шатко и неопределенно, поэтому провожали мы его, в общем-то, навсегда. В «Шереметьево», откуда он летел, собралось человек...

Когда году в 1990-м мой ялтинский друг детства Леша Замлинский уезжал по еврейской линии на ПМЖ в Штаты, все было шатко и неопределенно, поэтому провожали мы его, в общем-то, навсегда. В «Шереметьево», откуда он летел, собралось человек сорок, у всех ком в горле и слезы на глазах, и водка не очень помогала.

Услышав объявление о посадке на самолет, Леша стал на коробках со своими пожитками писать «Zamlinsky». Эти его действия латиницей произвели резкий переворот в моей разогретой водкой душе, где затаилась обида, — я понял, что Леша в своем сознании уже там, где как раз такие буквы в ходу. Что он, гад, уже расстался с нами, что он — предатель. С целью наказать его и показать американцам, кого они приютили, я к каждому «Zamlinsky» приписал «kozel». Вышло ничего, обида из души ушла, но теперь затаил обиду Леша. И вот он уже прошел таможенный и паспортный контроль, вот он сейчас покажет свой билет и навсегда исчезнет из моей жизни в каких-то дверях. Между нами — метров тридцать. «Кругликов!» — кричит он мне, и я всем организмом откликаюсь: «Да, Леша!» — готовый услышать последнее и самое важное слово друга. «Козел», — произнес он и сразу ушел. Я снова затаил обиду.

Вернувшись домой, я сел и написал по-русски на мятой бумажке письмо президенту Джорджу Бушу (старшему): «Уважаемый господин президент! Очень рекомендую вам обратить пристальное внимание на эмигранта Замлинского-козла, который, находясь в Советском Союзе, проявил себя как законченный м... и неадекватная личность, что может и вам выйти боком. Сами видите, что тут у нас получилось. С ув. и т.д.».

В пользу явной неадекватности Замлинского могу привести несколько примеров. Как-то летом, часа в четыре ночи, я шел по набережной Ялты домой. Было пустынно. И вдруг в этой пустоте я услышал свое имя — меня звали. Оглядев окрестности, я никого не обнаружил. Зов повторился. Поскольку я был нетрезв, то подумал плохое. Но тут в ветвях произрастающего неподалеку дерева мушмулы раздалось какое-то движение. Это был Замлинский. Он там сидел и кушал. Просто в это время суток ему захотелось поесть плодов мушмулы, и он пришел к ним из дома. Мне это до сих пор не кажется нормальным.

Или еще. Замлинский учился в Абрамцевском художественном училище и жил в общаге. Как-то он решил извести одну вахтершу, которая ему чем-то досадила. Он взял собачку, мелкую такую, жившую в общаге же, сложил в корзинку и спустил на веревке из окна на газон. Собачка побежала домой, т.е. мимо вахтерши. Когда она прибежала, он снова спустил ее на газон. Собачка снова побежала домой, т.е. мимо вахтерши. И так целый день. Меня больше всего тут интересуют две вещи — что обо всем этом думала собачка и почему не свихнулась вахтерша, целый день наблюдая животную, которая каждые пять минут пробегает мимо и все в одну сторону. А то, что не свихнулся Леша, весь день опуская собачку на газон, меня не удивляет. Как вообще можно оценивать человека, которому звонишь с другого конца Ялты и спрашиваешь, мол, ты почему еще ко мне не пришел, как договаривались, а он обеспокоенно говорит: «Ты посмотри в окно, я еще не иду?»*.

Так вот, Замлинский, ничего не зная о моей переписке с Бушем, но имея в душе не до конца удовлетворенную обиду, совершил следующую провокацию. Получив заказ на художественную роспись огромного глобуса для фойе парижской гостиницы New Port Bay Club, он на этом глобусе в районе Ялты крупно написал «Kruglikov — kozel». Вот уже многие годы постояльцы и их гости читают этот поклеп.

Получив от третьих лиц сведения об этом свинстве и чувствуя в душе невыносимую обиду, я тоже вышел на новый уровень публичности и ударил с неожиданной стороны. Участвуя в проекте галереи Гельмана «Партия «под ключ», я вывел на сцену Политехнического музея свою структуру — Самую Хорошую Партию России (СХПР). В руках партийцы держали партийные лозунги: «Ндрё тых 6 лобуть!», «Гны-ы-ы-ы-ы-ы-ы!» и т.д. Единственным внятным был четырехметровый лозунг «Замлинский — козел!», исполненный на веселом ситчике.

Узнав об этом и снова затаив в себе обиду, Замлинский, отбросив свои и без того неглубокие представления о нравственности, поехал в Вашингтон и провел там возле Белого дома и Капитолия демонстрацию под лозунгом «Кругликов — козел!».

Конечно, такие вещи просто так не проходят. В душе моей опять поселилась обида. Чтобы как-то утолить ее, я через «Новую газету» заявляю на весь мир: «ЗАМЛИНСКИЙ — КОЗЕЛ!»

Что-то теперь придумает этот гад?

* При всем том у Замлинского есть очень здравомыслящая бабушка Циля. Как-то в 1986 году семья Замлинских сидела и слушала новости по телевизору. Сообщили о том, что утонул «Адмирал Нахимов». Прослушав сообщение, бабушка Циля повернулась к Леше и сказала: «Ты видишь, как теперь нужно быть осторожным».