Где-где-где-где?

В Вологде прошел кинофестиваль «Голоса»

На фестивальной карте новый адрес — в Вологде прошел киносмотр VOICES («Голоса») Vologda Independent Cinema from European Screen Festival. Фестиваль задумали амбициозные молодые россияне, живущие во Франции. Не только ж в Москве отмечать...

На фестивальной карте новый адрес — в Вологде прошел киносмотр VOICES («Голоса») Vologda Independent Cinema from European Screen Festival.

Фестиваль задумали амбициозные молодые россияне, живущие во Франции. Не только ж в Москве отмечать Год Франции в России.

В Вологде понимаешь: фестивалям комфортно в небольших городах. Ну что суетная Москва: есть кинофорум, нет — в хлопотливой толчее и дымящейся пробке его мало кто заметит. Другое дело — степенная Вологда, отчасти еще кружевная-деревянная. До всего — рукой подать. Тут и до прошлого недалеко.

Фестивальные показы идут в двух кинотеатрах, «Салют» и «Ленком», неподалеку от Площади революции. Бывшей Сенной. Примечательное пространство. Когда-то здесь стояли четыре храма. Три порушили. В 1997-м на месте собора Всемилостивого Спаса воздвигнули памятный крест. Напротив — зазубренная стела в честь павших на Гражданской войне, в народе прозванная Зубом. Рядом — мемориальный огонь в память погибших в Великую Отечественную. Через дорогу — Дворянское собрание с роскошным бальным залом — ныне городская филармония, в ней фестивальный пресс-центр. В центре сквера аттракционы. Маленький памятник Ильичу уместился аккурат между двумя каруселями. Дети кружатся, обхватив черных и белых лебедей руками, но смотрят не на него, а на надувной батут — «Единая Россия» — детям». Когда-то здесь был плац, парады в честь памятных дат принимал лично губернатор.

В розовом доме, на углу Лермонтова и Ленина (угол литературы и революции), родился Георгий Васильев, один из творцов культового «Чапаева». Помимо Васильева, город гордится именами Батюшкова и Гиляровского, Бердяева и Верещагина, Шаламова, Рубцова, Яшина, композитора Гаврилина. Кто-то здесь родился, других, как Бердяева, сюда сослали. Вологду именовали ближайшей северной ссылкой.

Вологда — ровесница Москвы. Но здесь предания старины глубокой еще звучат в двухэтажных деревянных особняках с угловыми балкончиками, восьмиколонными портиками, массивными колоннами, резьбой наличников. Мещанские, купеческие, дворянские — дома, чудом пережившие пиры и чуму безжалостной истории. Вокруг города кружевной «воротник» из знаменитых монастырей. По реке Вологде мимо кремля медленно движется прогулочный катер «Дионисий» (в честь иконописца, расписавшего с сыновьями собор Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре), с катера по берегам несется: «Ах, белый теплоход!» Антонова. Неподалеку коммерческий банк «Рублев».

В Вологде непривычно жарко. На старой площади продают ледяной квас, кислородные коктейли и гавайское мороженое. Поздними вечерами в Консисторском дворе кремля проходят фестивальные показы под звездным небом. Вологжане смотрят «Царя» Лунгина, «Лурд» Хауснер (приз ФИПРЕССИ Венецианского кинофестиваля) — о чудесном выздоровлении парализованной девушки в центре паломничества в Пиренеях. Экран прикрепили к кремлевской стене. По обе стороны экрана — бойницы. В фонограмму фильмов складно вплетается звук кремлевских колоколов.

Нет, Вологда определенно один самых кинематографичных городов, хорошего кино достойных.

На открытии форума губернатор области говорил о закономерности прихода независимого арт-кино в пространство, где не было крепостного права. О том, что город-памятник намерен вышагнуть из благостной провинциальной картинки, на которой под звон колокольчиков вдоль молочных рек гуляют коровы, а бабушки плетут кружева. Девиз фестиваля — «Вологда молодая».

Кино «Голосов» — тоже молодое (дебюты и вторые фильмы), непричесанное, отчасти провокационное. Не слишком ли смелое для провинции? Вопрос этот занимал меня во время показов двух самых радикальных картин: экстремального, залитого кровью триллера «Мученицы» Паскаля Ложье и «Горечи» Элен Каттэ и Бруно Форцани — безграничного ужаса взаимоотношений души и тела. Для эстетов, поклонников Крэйвена и Арженто, кино во многом вторичное. Для обычного зрителя шок травматичен. «Мучениц» покинули чуть ли не все зрители.

И все же конкурс — лицо любого фестиваля — оказался на редкость осмысленным, разнообразным, интересным. Пришлась или нет по душе лента, отобранная директором программы киноведом Игорем Гуськовым, но в каждой можно найти нечто особенное.

Хоть и не отметило жюри под руководством Сергея Бодрова работу датской актрисы Паприки Стин, а все же любимица Триера вновь продемонстрировала высшие достижения мастерства. Ее Теа в «Аплодисментах» — востребованная театральная актриса, не позволившая себе быть счастливой. Как и своей героине Марте в антрепризном гневе «Кто боится Виржинии Вульф». На сцене она варится в кипятке семейного ада. В жизни пытается раздуть давно погасший фитилек. Из последних сил ненадежно рвет с алкогольной зависимостью, чая вернуть детей. Детей воспитывают отец и приемная мать. Бунтующей Тее в их мирной жизни места нет. Ты же — великая актриса, Теа. Отчего роль матери тебе не впору?

А наградили Агату Бузек за роль в симпатичном польском «Реверсе». «Новая» рассказывала о картине Бориса Ланкоша, прочертившего в своем трагифарсе пунктир из сталинского прошлого в настоящее. Борис Ланкош удостоен и приза за режиссуру.

Испанский фильм «Я тоже» — редкий для кинематографа опыт повествования о человеке с ограниченными возможностями без привычной умильной фальши. В центре истории, основанной на фактах, — судьба Даниэля, первого в Европе человека с синдромом Дауна, получившего университетский диплом, работающего в одной из известных компаний. Фильм, насыщенный иронией, не боится сложных вопросов. Проблемы диктатуры большинства здоровых над меньшинством больных. Изоляции — прежде всего ментальной — инвалидов. Даниэль, между прочим, в отличие от его длинноногих сослуживиц, знает, что «Сад земных наслаждений» не парк, а триптих Босха. Отчего с ним разговаривают, как с придурком? Когда он слышит от девушки, в которую безнадежно влюблен: «Заткнись и перестань вести себя как ненормальный!» — наконец-то чувствует себя человеком.

Фильм «Счастье мое» Сергея Лозницы начал свое трудное шествие по стране. Картину, получившую приз за режиссуру на «Кинотавре», не показали в российских программах ММКФ. Очевидно, как «антипатриотическую». Идеологически неангажированный Сергей Бодров со своим судейством удостоил работу Сергея Лозницы Гран-при.

Неординарна авторская шведская работа «Нарыв». Здесь улица в маленьком, расплавленном от летней жары городке становится образом комфортной и совершенно бессмысленной жизни. Авторам Хенрику Хельстрому и Фредрику Венцелю удалось дать ощущение нарастающего в трещинах фундаментов домов внутреннего несчастья и тихого безумия вполне благополучных людей. В сцене, где инфантильный папаша, не расстающийся с младенцем, входит в лесное озеро, зрителю становится по-настоящему страшно. Невидимая Аннушка уже разлила насилие в атмосфере упоенного собой мира.

Во французском дебюте «Нам бы только день простоять» Леа Фенер сплетены три истории. Алжирской матери, потерявшей в Париже взрослого сына. Шестнадцатилетней Лор, влюбившейся в уличного преступника. Курьера Стефана, согласившегося ради заработка подменить на свидании в тюрьме закоренелого злодея. Все сюжетные дороги этого вполне зрелого фильма ведут… в тюрьму. Здесь по обе стороны решетки и решатся судьбы героев.

Обаятельный и лихой эксперимент предприняли французские режиссеры Николя Альберни и Жан Маш в «Восьмой стране чудес». В их иронической антиутопии интернет-пользователи небольшой социальной сети решают не пускать мировую историю на самотек. Создают свою виртуальную страну под названием «Восьмая страна чудес». Они организуют акции, умопомрачительные инициативы. К примеру, массовый отказ населения от закупки индюшатины вплоть до отмены… смертной казни. В Ватикане на окнах развешивают автоматы с презервативами — реакция на запрещение абортов. В сцене переговоров Путина и некоего иранского шаха переводчица (посол «Восьмой страны чудес» из России) доводит сказанное каждым из политиков до абсурда и прямых оскорблений, срывая развитие ядерных совместных программ. Виртуальная страна развертывает мирные «звездные войны», доказывая миру, что человеческая миссия выполнима… без участия глупых политиков и беспомощной ООН. Только нет-нет да и закрадывается в головы пользователей из Москвы, Токио, Дели и Лондона: а не управляет ли грамотно организованным виртуальным государством невидимый веб-мастер?

В музее «забытых вещей» (не забытых кем-то, а потерянных во времени) среди старинных столовых приборов, канделябров, столика со множеством ящичков для рукоделия есть внушительная деревянная шкатулка, играющая старинный вальс. «Городок в табакерке», куда хочется, подобно Мише из сказки Одоевского, пробраться и понять, отчего же играет волшебная музыка? Папенька велел Мише смотреть попристальней, дабы разобраться.

Устроители VOICES отнеслись к Вологде без европейского высокомерия. Мол, в захолустье надобно кино попроще. Высоко подняли планку, демонстрируя сложное европейское кино (за что можно простить и некие организационные проколы). Конечно, не все зрители способны это кино понять и полюбить. Но если VOICES продолжится, у вологжан останется шанс — как велел папенька Миши — смотреть попристальней… Глядишь, шкатулка мирового кино откроется и впустит тебя внутрь.