Сектор обзора

Положительный полюс Не успела столица заиндеветь, как МДФ открыл в Манеже фотовыставку “Арктика!”. Настоящий панегирик покорителям Севера разных эпох. И хотя проводы, встречи и торосы слегка однообразны и просятся в очередной митьковский...

Положительный полюс

Не успела столица заиндеветь, как МДФ открыл в Манеже фотовыставку “Арктика!”. Настоящий панегирик покорителям Севера разных эпох. И хотя проводы, встречи и торосы слегка однообразны и просятся в очередной митьковский опус, все-таки тема завораживает. Там, где рукой подать до полюса, все человеческое смерзлось в одно желание выжить, искусство сжалось до мгновенного снимка, а репортер превратился в художника — философа и лакониста.

Что толку бояться приказа о самоуничтожении станции в случае дрейфа в сторону Америки, если каждую минуту можно и так замерзнуть, сгореть или утонуть? Если разведчик и медведь облачены в один и тот же белый мех? Если враг — не ближе Бога, а покорение снежной пустыни — чуть ли не самое чистое государственное дело? (То-то, наподобие моржей или китов, полярники и в старости кряжисты и красивы.)

…На веревке, как рубахи, развешаны медвежьи шкуры. Останки станции Георгия Седова, одинокий крест. Затерт льдами корабль “Малыгин”. Как в хорошем старом кино или апокрифе, в Арктике нельзя позировать. Бог располагает.

Свернутые в перестройку, арктические экспедиции возрождаются сегодня энтузиастами-предпринимателями. Говорят: соскучились по настоящему делу.

“Манеж”, до 25 февраля

Ну кто мог подумать, что почти одновременно с монахом-Мамоновым явится с иконой Ксении Петербуржской и целым томом коллективных вероучений скандальный Олег Кулик? А следом — Виноградов, Дубоссарский и Горматюк с восстановленной фреской “Апокалипсис” и “деликатной живописью” “Не убойтеся”.

Затеянный Куликом в ледниках “Винзавода” проект “Верю” тут же был укушен “Синими Носами”: в КЦ “Дом” те устроили одноименный перформанс с завываниями, свечками и кефиром. Но слон моськи не заметил: слишком все вышло грандиозно, морозно и серьезно. Сакральные артобъекты легко водят вокруг себя, затягивают внутрь и выплевывают изумленного зрителя. Есть попытка продлить традицию — “иконостас” Анатолия Осмоловского. Сушеный черный хлеб, симметрия сморщенных дырочек (компьютерная обработка фото), резьба по доскам. “Хлеба” напоминают лица старцев. Работа делалась три года. В проект вписалась случайно: понравилось место.

Рядом — “злокудрая глока” Пригова в виде укрытого черной тканью экскаватора. Подземная тварь с протянутой рукой.

Сделав все ясно, просто и со знаком плюс, художники преодолели, по их словам, страх перед упреками в новом клерикализме, обнажении сокровенного и всеобщем недоверии к “арту”. И, кажется, облегчили душу не только себе.

Центр современного искусства “Винзавод”, до 31 марта

Наследие звезды ленинградской литографической школы 30—60-х годов Герты Неменовой Ильдар Галеев откопал в… гараже. Точно на Троицу, когда березовые ветки по всему храму, по всей галерее — фоном — сухой хворост и “кривые” рамки. Под стать ломаной энергетике штриха, обрубающего взгляд намеренно и дерзко. Властный перст: не захочешь, а целое узришь.

У нее замечательно выходили клоуны: Чаплин, Марсо, Енгибаров, Карандаш. Каждый — в роли, в жесте, в драме. Эволюция? — не важно. Выставки? — те, что возможны, унизительны. А Париж, где она училась у Леже, Ларионова, Гончаровой, слишком далеко.

Для Неменовой увидеть Париж и умереть было что увидеть театр и умереть, увидеть цирк и умереть, увидеть Ленинград и… Впрочем, что ж это я все о смерти? Вон Лизавета на ее листе взяла и спаслась от Раскольникова в лифте. И едет, улыбается. А безумец, задрав топор, продолжает рассуждать сам с собой вслух.

“Галеев Галерея”, до 11 марта