А ВИПы поутихли

Никаких привилегированных очередей к Дарам волхвов наш корреспондент не обнаружил. Хотя лазейки были

Никаких привилегированных очередей к Дарам волхвов наш корреспондент не обнаружил. Хотя лазейки были

В четверг после обеда очередь к Дарам волхвов начиналась от «Фрунзенской». Разговор с верующими соотечественниками как-то не задался и я ушел с намерением найти иную точку соприкосновения с ними. А в субботу вернулся в качестве православного миссионера. На то была и божья воля. То есть «Божья воля» — движение одиозного православного активиста Дмитрия Энтео. Эта группа — одна из нескольких, чьи сторонники все дни пребывания даров в Москве работают с очередью: раздают листовки, нательные кресты, собирают подписи за запрет абортов. Участвовать в этом «святом деле» Энтео предлагает со своей страницы в соцсети.

В назначенный час дня у памятника Энгельсу на Пречистенских воротах собрались человек десять. Пара девушек, пара женщин в возрасте, остальные — коротко стриженные лбы вроде меня. Вместо Энтео за нами пришел большой мужчина с добрым лицом — тоже Дмитрий. С ним соглашаюсь идти только я, остальные остаются ждать лидера «Божьей воли».

Дима выдает мне официальный бейдж «Волонтер» с голограммой, и мы проходим через кордон на Остоженке в переулок, где припаркован фургон с толстыми пачками листовок. Одна про десять заповедей, другая — о погибших за последние годы священниках. Нагружаем две тележки и катим их под горку к Пречистенской набережной.

— Что дары привезут, я слышал, а о миссионерской акции узнал поздно и присоединился только вчера. Чем занимаюсь по жизни? Да как и все — балду гоняю, — улыбается Дима. — Сейчас вот пытаюсь привести к Богу двух своих близких друзей, если получится, то жизнь уже будет прожита не зря. Ты сам-то к дарам уже прикладывался? Когда соберешься уходить, скажи — проведем.

Волонтерский бейдж открывает путь и через второй кордон на набережной. Забираемся в пассажирский автобус, где греются паломники. По такому автобусу с «гармошкой» припарковано у каждого из нескольких десятков отрезков, на которые разбита очередь. Наш стоит прямо напротив «Красного Октября». В автобус тележки помогает затаскивать еще один координатор — седобородый Алексей в куртке с надписью «Тошнит от телевизора? Слушай радио «Радонеж». На поручне висит пакет, на нем фломастером выведено: «Сжигание». Для чего он, выяснилось из листовки: «Не выбрасывайте, пожалуйста, эту листовку. На ней — имя Божие. Отдайте ее знакомому или сожгите».

Дима предлагает мне собирать «бумажные» подписи за запрет абортов. Вообще-то законопроектом могут стать только подписи, собранные на сайте «Российской общественной инициативы», и вооруженная этим знанием моя совесть молчит. Собирать нужно только в автобусе. «Вчера собирали на улице под дождем — все промокло».

У одной из первых же подписанток, Анжелы, узнаю, что утром у Крымского моста очередь стояла без движения — и без чая — шесть часов, с семи утра (двери храма Христа Спасителя открываются в 7.45) до часу дня. Но все-таки с каждым разом (Анжела живет рядом, на Зубовском бульваре, и посещает все подобные мероприятия) организация лучше.

Бабушки Надежда Ивановна и Галина Васильевна из Тулы паломничают с 90-х, когда они еще не были бабушками. Тоже жалуются на шестичасовую «пробку» — это общая жалоба. Но уже днем время ожидания достигло рекордных двенадцати часов, очередь растянулась больше чем на четыре километра, до «Спортивной». Пресс-секретарь Оргкомитета принесения Даров волхвов (он действительно так называется) Мария Коровина по телефону объяснила мне: «Очередь в самом храме идет очень быстро. У нас есть человек, который стоит возле даров со счетчиком и фиксирует, сколько человек проходят в минуту. Мы не имеем права снижать темп ни на одного человека. Но на улице люди периодически вынужденно стоят. Представители штаба оперативно выезжают в эти зоны, чтобы разрядить обстановку. Дело не в церковных службах, все они сейчас ведутся в нижнем храме. Просто внутри люди идут шеренгами по одному с каждой стороны ларца, а на улице это очередь шириной, скажем, в пять человек, вот она и растягивается».

Полицейский открывает ворота нашего «загона», и Надежда Ивановна и Галина Васильевна вместе с другими паломниками вылетают из автобуса. Пока в опустевший отсек не впустили следующую сотню верующих, Дима дискутирует с опоздавшим Энтео об универсальной электронной карте, вслед за которой начнется «чипизация», а это уже «печать антихриста».

— Ты акафист отнес (туда-то)? — перебивает Диму седобородый Алексей, кружащий вокруг тележек с листовками.

— Нет еще…

— Антихрист помешал?

Другая миссионерка показывает на оторванную подошву своего сапога. «Он оправдал свое существование!» — подшучивают над ней волонтеры.

— Братья и сестры, заходите погреться! — кричит Дима бегущим от барьера к барьеру людям и помогает «матушкам» забраться в салон.

— Здравствуйте, мы собираем подписи за запрет абортов, хотите подписать? — я начинаю заполнять третий лист.

— Да, хочу! — бойко вырвалось у пожилой женщины. — Я когда-то согрешила, раскаялась, пусть молодые не делают таких ошибок. — Но, узнав, что помимо имени нужны еще и адрес с телефоном, она отказалась. Теперь вместе со мной подписи собирают пришедшие с Энтео ребята из сообщества «Я сам четник, мама». В миру они, как правило, занимаются охраной различных православных мероприятий и фигур.

В следующий перерыв Дима выдал монолог: «У нас правители те, кого мы заслуживаем себе — ни больше ни меньше… Каждый должен отвечать за себя. Вот ты православный христианин, что от тебя требуется? Делай любовь. Помогай своим ближним братьям. Не обижай вдов и сирых. Твори милости по возможности. Ответь за себя! Если ты сам изменишься, вокруг тебя, может быть, два-три человека еще к этому придут. Ты уже сделаешь лучше мир. На меня народ на районе смотрит: «Дим, ты такой молодец, ты не пьешь, не куришь, из такой жопы вылез». Я говорю: «Парни, это не я, это меня Господь вывел. Господь на мне только малую часть своей славы показал». И я думаю, что люди все-таки на меня смотрят, и у них в голове немножко меняется отношение к Богу. Вот с этого надо начать».

Собрав за три часа около тридцати подписей, сдаю их Алексею и прошу Диму отвести меня к дарам. Снова с помощью бейджей смущенно преодолеваем кордоны. «Мне тут знакомые звонят, спрашивают, где я и чем вообще занимаюсь. А я отвечаю — я православный партизан!» — смеется Дмитрий.

У дверей храма нас останавливают молодые ребята в хаки.

— Ну и что, что у вас бейджи? Тут такие за десять тысяч продают. Кто у вас главный? Из какой вы организации?

— Парни, да вы чего? «Путь к Богу», то есть «Дорога к Богу»! — прикрыл меня Дима. Охранник спросил у рации, есть ли такая — «Дорога к богу». Есть! Дима снял с меня бейдж, по-братски обнял и побежал назад, а плотная толпа понесла меня к дарам. Внутри храма откуда-то сбоку изредка появлялись не то чтобы дорого одетые люди, но и перед ними расцепляли ограждающие канаты, и они вставали в очередь почти перед самым ларцом с золотом, ладаном и смирной.

— Никаких спецбилетов не существует. Есть только четыре вида бейджей: «Штаб», «Организатор», «Волонтер» и «Пресса». Спецочередей нет, — а ведь так мне говорила Мария Коровина. — Мы отправляем всех в общую очередь, за исключением инвалидов 1-й группы опорно-двигательной системы, то есть колясочников. А там уже волонтеры, соцслужба, психологи, представители штаба — они выявляют нуждающихся. С грудничками, инвалидов с палочками. Плюс есть горячая линия, по которой сами паломники могут нам сообщить, что кому-то стало плохо, что кого-то нужно пропустить вперед.

— И что, неужели ВИПы, чиновники тоже стоят в очереди?

— У нас ответ на это один. Если ты идешь за благодатью, то давай — со смирением в конец очереди.

Девушки, стоящие вдоль канатов на финишной прямой, так внезапно зашептали: «Крестимся и готовимся к святыне заранее», что рука машинально поднялась и у меня. А ларец приблизился так скоро, что я, прикоснувшись, даже не успел его разглядеть. Но почувствовал — теплый от поцелуев и прикосновений защитный пластик.