Love me tender

В «Гоголь-центре» в 14 раз вручили операторскую премию «Белый квадрат»

«Белый квадрат» — по общему мнению кинематографистов, самая лаконичная, не пафосная и изысканная из кинопремий.

Операторы у нас — возможно единственная из всех кинематографических профессий — сплоченная, дружелюбная артель. И это ощущалось на протяжении всего вечера, задуманного как черно-белое кино.

Как обычно вначале вспоминали великанов, на плечах которых стоят нынешние мастера. Всматривались в легендарные кадры — живые картины из «Петра Первого» со «стремительными» портретами первого императора всероссийского от оператора Вячеслава Горданова, и его же, снятые словно через вуаль, сцены из старинной жизни «Маскарада»; драму героических, обреченных на подвиг мальчиков и девочек «Молодой гвардии», рассмотренных камерой Владимира Рапопорта, и его же безбрежные панорамы реки–времени из «Тихого Дона». И наконец, гениальные кинополотна Георгия Рерберга. Таинство световых пятен и эффектов в «Дворянском гнезде», лицо Беаты Тышкевич, светящееся красотой. Падающий в темное пространство луч от лица Ирины Купченко.

Игорь Клебанов, президент операторской гильдии, а в этот вечер еще и номинант за работу в фильме Чухрая «Холодное танго», убежден, что высший класс режиссуры всегда подтвержден профессиональной работой оператора. Если нет этого союза как абсолютного духовного слияния — не быть шедевру «Зеркала», в котором видение Тарковского воспринимаем через оптику Рерберга, нарушающего все каноны, творящего изображение из экспрессии и сфумато, из рембрандтовского света.

Героиней вечера была Камера. Именно так, с большой буквы. Ее сыграли несколько актрис (в том числе Виктория Толстоганова и Агриппина Стеклова). На черно-белом экране они произносили монолог от имени той, «глазами» которой видим кино. От которой в конечном счете все и всё в кино и зависит. Которой в любви и верности клялись и клянутся тысячи операторов. И не всем она, своенравная и непокорная отвечает взаимностью.

Режиссеров называют собирателями снов, но лишь операторы способны эти сновидения разгадать и сделать зримыми.

Черно-белый спектакль в честь операторского искусства (режиссеры — Андрей Корешков, Андрей Вальдберг, ведущий Алексей Агранович). Большой джазовый оркестр Востокова. Камера, танцующая соло.

Ролики в честь шести номинантов стали частью действия, они были озвучены а-капелла. Исполнители сидели прямо в зале. «Нелюбовь», снятая Михаилом Кричманом сопровождалась меланхоличной «Love me tender», кадры из «Матильды» — песней группы АББА «Dancing queen».

Лауреатом приза «За вклад в операторское искусство» имени Сергея Урусевского стал Анатолий Мукасей («Берегись автомобиля», «Внимание, черепаха!», «Чучело», Гардемарины, вперед!», «Большая перемена»). Приз вручала Кристина Орбакайте — исполнительница главной роли в фильме «Чучело». Зал аплодировал мастеру стоя. А он вспомнил, как в ВГИКе преподаватель по марксизму-ленинизму любил его исключительно за игру в волейбол. Но оценки все равно ставил низкие. И вот на госэкзамене он строго спрашивает: «На ком должен сосредоточить внимание оператор, если в кадре — два актера?»

Мукасей что-то лепечет в ответ про направление камеры и света… И слышит жизнеутверждающее: «Не правильно! На марксизме-ленинизме!»

«Так вот, — продолжает Мукасей, обращаясь к своим молодым коллегам. Ваше внимание должно быть сосредоточено на любви к профессии, к живописи, к творчеству. И просто… на любви». Только что отметивший бриллиантовую свадьбу со Светланой Дружининой, он знает, о чем говорит.

Номинантами, то есть лучшими операторами года — по мнению их коллег — стали: Владимир Башта («Время первых»), Игорь Клебанов («Холодное танго») Юрий Клименко («Матильда»), Михаил Кричман («Нелюбовь»), Владислав Опельянц («Заложники»), Алишер Хамидходжаев («Аритмия»). Можно по-разному относиться к этим картинам. Но каждая из этих операторских работ — исключительно интересная, лабораторная. О них можно писать, размышлять, спорить отдельно. Больше всех голосов набрал Владимир Башта. И дело, разумеется, не только в техничности изобретательности, с которой он показал нам выход первого космонавта в открытый космос, и саму бездну неохватного воздушного простора. Башта в последнее время накопил опыт в непривычных для нашего кино широкомасштабных съемках войны («Брестская крепость») и чужого опасного мира («Кандагар»). Его работа трудоемка, амбициозна, вне стереотипов (кадр начала войны в «Брестской крепости» решен от мальчишки, зависшего вниз тормашками над рекой, — так переворачивается сознание от мира к войне). Все его операторское творчество о «Времени первых» — эксперимент. От работы со стереокамерами до съемок с земли и с воздуха в тридцатиградусный мороз в тайге. От задачи создать иллюзию невесомости – до баланса между правдой и вымыслом в рассказе о реальных событиях.

Владимир Башта вышел на сцену получать свой квадрат из бронзы. Говорил не очень. Операторы и без слов красноречиво описывают жизнь. Стеснялся: «Неловко как-то, мои соперники-товарищи талантливей, и работы у них замечательные». Вытащил их всех на сцену: «Что меня одного снимать. Фотографируйте нас вместе». Операторы — они такие. Настоящие.

Очень хорошо запомнила, как говорил мне лучший из учеников Рерберга Юрий Клименко: «Не только изображение само тебя тащит. Но что еще важнее. Коллеги тебя локтями поддерживают. Не дают упасть».