Последний бросок в урну

Общение с комиссаром Совета Европы по правам человека Альваро Хиль Роблесом произвело революционное влияние на Ахмада Кадырова. Сразу после встречи бывший муфтий сделал сенсационное заявление: он согласился открыть в беженских лагерях пункты для голосования на референдуме. Проникаясь на глазах правозащитной идеологией, глава чеченской временной администрации разглядел в этих людях граждан своей республики.

Еще вчера это было не так. Вместе с российскими братьями по оружию он мечтал вышвырнуть их из палаток и по мере сил этому способствовал. Причем активизировался на сей счет как раз в декабре, когда утвердил свой предвыборный сценарий в кремлевских кабинетах. Беженцы Кадырова раздражали, и он, считая их шпионами Масхадова и скрытыми террористами, отказывал им в праве поразмышлять с бюллетенем в руках о будущем устройстве Чечни. Если желают голосовать, полагал он вместе с кремлевской администрацией, чекистами и военными, пусть возвращаются домой, обретая родину и право прийти к урне. В крайнем случае Кадыров соглашался создать участки для голосования вблизи лагерей, но непременно на чеченской территории. Беженцы, справедливо полагая, что с этих участков их в Ингушетию уже не отпустят, высказывались насчет референдума однообразно. Как, впрочем, и большинство чеченцев, у которых даже журналисты с гостелевидения ничего, кроме политически вредных заявлений, не могут почерпнуть для эфира.

Слушая все эти комментарии, смутно припоминалось нечто до боли похожее, но из прежних, давно канувших времен. Вспоминался бывший соратник Кадырова по имени Шамиль Басаев и его запальчивые интервью накануне первых и последних выборов после победы. "Мы кровь проливали, а эти, которые в Москве или еще где-нибудь отсиживались, будут теперь решать, кто у нас президентом станет?" - вопрошал журналистов один из фаворитов чеченской предвыборной гонки. Казалось, уровень правосознания первых лиц в Ичкерии с тех пор изменился мало. И вот – приехал комиссар и в течение суток перевоспитал Кадырова. Благотворное воздействие Европы.

Впрочем, удержим наш необузданный оптимизм в рамках текущих реалий. А они таковы, что похвальное согласие муфтия считать своими гражданами бездомных и искренне ненавидящих его соотечественников может иметь и другие причины, мало связанные с европейскими представлениями о референдумах, выборах, гражданских правах и прочих заграничных дивах. Ибо непотопляемый Ахмад Кадыров – один из выдающихся политиков современности, не чета всяким там комиссарам и лордам. И если он вдруг ни с того ни с сего проникается европейскими ценностями, то имеет смысл, слегка напрягшись, понять, для чего они ему нужны в его хитроумных азиатских расчетах. Ответы просты; их даже больше чем требуется для решения предвыборной чеченской задачки. Например, можно предположить, что сам факт окончательного признания Европой этого референдума куда важнее таких пустяков, как дозволение голосовать жителям палаточных лагерей. Как они проголосуют, если вообще придут к урнам, страшно даже подумать, зато теперь и этот референдум, и грядущие президентские выборы в Чечне, будут почти наверняка освящены присутствием европейских наблюдателей. Кроме того, на том загадочном референдуме, который собирается проводить Кадыров под присмотром федеральных властей, муфтию нужны не голоса, а избиратели; посчитает он как-нибудь и сам.

Деятельное участие армии и бурятского ОМОНа в демократическом процессе, разумеется, обеспечено, но одного российского спецназа для чеченского всенародного волеизъявления все-таки мало. А если в кадр попадут помимо сотрудников кадыровской администрации и отдельных сознательных граждан еще и беженцы – это будет настоящий фурор. Так муфтий посрамит злопыхателей.

Стратегия Кремля в Чечне давно определена и не подлежит пересмотру. Она проста – воевать бесконечно, как в XIX веке, и выстраивать "гражданское общество" по канонам века двадцать первого. Это решение бесповоротно, по крайней мере до тех пор пока в Кремле сидит человек, всерьез поставивший на Кадырова и дозволяющий ему даже снимать премьеров с русскими именами. Это единственный выход, который видит сегодня в Чечне человек, занимающийся миротворчеством в мировом масштабе. "Референдум – путь к стабилизации" - гласит плакат, висящий в Грозном. Так что у беженцев нет выбора. Референдум – дело добровольное: хочешь не хочешь, а урну привезут.