Николай Щербаков: «С интересом подростков к «колумбайнам» надо разбираться психологам, а не ФСБ

В Красноярском крае прокатилась волна задержаний и принудительной отправки на обследования в психиатрические клиники подростков из-за интереса к «Колумбайну» — массовому убийству в американской школе в конце прошлого века. Все дети, попавшие в поле зрения силовиков, были подписаны в социальных сетях на паблики, посвященные ужасному преступлению. Очевидно правоохранители считают, интересуясь идеями Харриса и Клиболда, юные красноярцы вполне могут спланировать и осуществить подобную расправу над сверстниками. Последней задержали и отправили на обследование в 14-летнюю Алену П, кстати, дочь одного из хакасских журналистов. Спустя две недели, после громкого скандала, девушку отпустили. Родители подростка обещают обжаловать ее отправку в психлечебницу и говорят о необходимости реабилитации.

С одной стороны тревоги правоохранителей очевидны – защитить подростков от нападений сверстников, сводящих счеты с миром убийствами. А вот под другим углом, действия силовиков выглядят топорно, словно провоцирующих рост именно таких преступлений и интереса к ним. Нахрапистые действия правоохранителей несоразмерны самой сути проблемы и, скорее призваны нагнать на подростков жути, чем понять и пресечь причину их интереса к «колумбайну». Любого юношу манят запретные темы, уж такова психология взрослеющего человека. Но интерес к насилию далеко не всегда продиктован желанием совершить ужасное преступление, а понять мотивы сверстников. Топорные же действия силовиков скорее способны усугубить проблему, привлечь к ней интерес, но уж точно не решить ее. Кстати говоря, сами группы в социальных сетях о массовом убийстве в американской школе, правоохранители закрывать отчего то не спешат.

Почему подростков привлекают темы насилия и смерти и как избежать подросткового терроризма, Интернет-журнал Хакасии «Новый Фокус» — khakasia.info поговорил с известным красноярским психологом, Николаем Щербаковым.

Николай Николаевич, с чем, по Вашему мнению, связана целая череда разоблачений подростков Красноярском крае за подписку в социальных сетях на группы о «Колумбайне»?

• Думаю, прежде всего с тем, что после волны нападений подростков на учебные заведения руководство ФСБ распорядилось активнее бороться с «подростковым терроризмом». Ну а поскольку явление это совершенно новое, и как с ним бороться, никто не понимает, а методы работы ФСБ и прежде не отличались уважением к правам человека, в Красноярском крае придумали такое вот ноу-хау — помещать «подозрительных» подростков в стационар психбольницы — в результате этого и безопасность с большей вероятностью не пострадает, и есть видимость соблюдения законности: ведь в СИЗО таких детей помещать нет оснований, а в психбольницу их отправили по просьбе родителей — якобы на обследование. Думаю, спецслужбисты просто не ожидали, что кто-то из родителей обратится в СМИ, и обо всей этой истории про использование детских психиатров станет широко известно.

Николай, обывателю не совсем понятно, а почему обследование в психбольнице? Кем делается вывод, что увлеченный, пусть деструктивной идеей подросток, может быть психически болен? Ведь сотрудники ФСБ специалисты явно в другой сфере.

Обследование подростков врачи вполне могли бы провести амбулаторно, но почему-то они выбрали вариант, предложенный спецслужбами. Не берусь комментировать их решение, но думаю, что оно во многом зависит от их профессиональной идентичности и особенностей их отношений с собственной совестью.

Скажите, почему подростки интересуются деструктивными идеями? Банальный интерес или стремление причинить другим людям зло?

По совершенно разным причинам. На эту тему проведено много исследований, в частности, и в Красноярске. Психологи Елена Федоренко и Марина Рычкова несколько лет назад подготовили пособие «Профилактика экстремистского поведения ресурсами образования», где рассматривают как социально-экономические причины, так и сугубо психологические, во многом связанные с особенностями подросткового возраста. Цитата из пособия: «Мы исходим из утверждения, что если человек... вовлечен в формы деятельности, которые позволяют чувствовать себя эффективным, успешным, причем через созидательную деятельность, то у него не появляется потребности прибегать к социально не одобряемым способам получения острых форм самочувствия».

Николай, Вы обратили внимание на интересную закономерность. Силовики словно выжидают, чтобы у подростков, интересующихся «колумбайнами» наступил возраст привлечения к уголовной ответственности – 14 лет и только после этого следуют спецэффекты с задержаниями, обысками и обследовании детей у психиатров. С чем это связано, по Вашему мнению?

Лучше спросить об этом их самих. Основное моё предположение — потому что уголовная ответственность в России наступает с 14 лет, поэтому не достигшие этого возрастного рубежа дети представителей «серьезных» структур не интересуют.

Предположим, подросток уже находится во власти деструктивной идеи или стоит на пороге, возможно его увести со сколькой дорожки и вернуть в общество полноценным человеком? И главное, как это сделать?

Тема экстремизма всегда волновала и притягивала подростков. Вообще, сам интерес к ней может быть вызван самыми разными причинами, и далеко не всегда это наличие психопатологии (хотя порой бывает и так). Часто это проблемы в семье, отсутствие рядом с растущим человеком понимающих людей, сильное чувство обиды, ненужности. Хотя не исключен и собственно исследовательский интерес, когда подростки пытаются понять, что двигало теми же их ровесникам, устроившими стрельбу в «Колумбайне». Есть версия, что отправленная в психбольницу 14-летняя Алена сняла ролик, призывающий молодежь как раз не прибегать к насилию, и положила его на соответствующую миролюбивую песню... Поэтому в принципе, конечно, помочь таким подросткам можно. Более того, пособие психологов Федоренко и Рычковой посвящено тому, что можно сделать для этого в учреждениях образования.

А куда, по Вашему мнению, может завести репрессивная политика силовиков?

Если речь о борьбе с «колумбайнерами», то я убежден, что такие, сугубо репрессивно-полицейские методы силовиков не только не напугают подростков, но, напротив, могут способствовать ещё большей их «радикализации». Так уж устроены подростки, что их притягивает всё, что запрещено взрослыми. Более разумная часть молодежи, конечно, побережется, но «иррационально мотивированная» её часть, а таких немало, вполне может начать разными способами раздражать преследующих их силовиков, подзуживаемая также ощущением несправедливости происходящего. «Всё, всё, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья...» — именно по этому сформулированному Пушкиным принципу живет значительная часть подростков, и с ними, конечно, нужно работать, но уж точно иначе и без демонстрируемого государством «тупизма».

Выявление потенциально опасных в плане совершения терактов подростков и коррекционная и профилактическая работа с ними, равно как и определение, где действительно есть вероятность совершения преступления, а где всего лишь досужее фантазирование, — это, вообще-то, работа психологов, педагогов и, иногда, психиатров, и, при грамотной организации, она может приносить хорошие плоды, так что весьма странно, что государство, вместо того чтобы инициировать разработку и финансирование соответствующих программ для сотрудников школ, колледжей и вузов, делает ставку на спецслужбы с их, прямо скажем, провокативными и неоднозначными в плане перспектив методами работы.

Беседовал Михаил Афанасьев