В последний путь

Похороны Сергея Юшенкова прошли тихо, без эпатажных политических речей, без каких-либо резких нот. Нельзя сказать, что желающие проститься с депутатом шли нескончаемым потоком. Пришли те, для кого свобода и демократия еще что-то значат. А таких сегодня в России не столь уж и много. И все-таки народу собралось несколько тысяч. К началу митинга огромный зал Дворца молодежи был заполнен до отказа.

Горы живых цветов, венки в несколько рядов…На высоком постаменте гроб из красного дерева. На сцене большой, подсвеченный изнутри портрет улыбающегося Сергея Николаевича.

На митинге выступили Геннадий Селезнев, Борис Немцов, Сергей Ковалев, Егор Гайдар, Виктор Похмелкин, Борис Золотухин, Александр Гуров… Резких выпадов в адрес власти никто себе не позволил. Говорили о том, что покойный был один из немногих, кто делал политику чистыми руками, что это убийство сугубо политическое и власть обязана "хотя бы на этот раз" найти и покарать убийц. Откуда, с какой стороны пришла смерть - об этом несколько догадок, намеков. Жертвой оказался до такой степени кристально чистый человек, что всякая версия о мотивах убийства кажется дикой, неправдоподобной. И только одно недоумение, одна беспомощная эмоция: как можно было убить ТАКОГО человека!

С определенностью обозначил врага только Егор Гайдар. Он считает, что главная угроза сегодня заключена в национал-шовинизме. Коричневое, в общем-то не особо уже и таясь, ползет со всех щелей, видимо учуяв, что наступает время легального фашизма.

Выступавшие говорили об угрозе, нависшей над демократией. Но в этих речах было больше скорби, подавленности, даже тоски, нежели призыва к сплочению, к действию, к сопротивлению. Впрочем, чувствовалось, что у гроба своего товарища многие просто не могли справиться с нервами. Да и, наверное, минута прощания - не самое подходящее время для политических заявлений.

Неожиданно слово попросил аграрий Николай Харитонов (он, кажется, был единственным представителем думского левого лагеря, исключая Селезнева, находившегося в зале явно "при исполнении"). Харитонов счел уместным предаться воспоминаниям о том, как они с покойным смотрели футбольный матч Россия-Тунис. Выступил и (опять же единственный) представитель исполнительной власти - губернатор Тверской области Владимир Платов (Юшенков был родом из тех мест).

В толпе были замечены уже подзабытые лица Геннадия Бурбулиса, Юрия Афанасьева, Владимира Лопатина и других демократов первой волны. Ненадолго появлялся Сергей Степашин. Ему предложили сказать слово на митинге, он было согласился, но потом попросил вычеркнуть свое имя из списка выступающих и подался к выходу.

Много было журналистов. Не по работе, а просто - проститься с человеком, которого любили и уважали. Алексей Венедиктов, главный редактор "Эха Москвы", сказал: "После смерти Сергея в моей записной книжке образовалась дыра". Эта дыра после черного четверга зияет в записных книжках, наверное, доброй половины журналистской Москвы. Другого такого всегда открытого для общения, искреннего, веселого и улыбчивого политика уже не встретишь. Таких, сколько кругом ни озирайся, не найдешь.

Кто-то сказал, что Сергей Юшенков приходил к нам из другого времени. Это похоже на правду. Приходил, чтобы дать надежду: где-то впереди Россию ждет другая жизнь - с человеколюбивой властью, с политиками, к рукам которых ничего не прилипает, с честными депутатами и министрами, с трезвым, веселым, незамордованным народом. Он дал нам надежду на то, что Россия когда-нибудь станет страной, где никого не будут убивать.