Оригинал материала
Приидите и володейте
Наши сограждане хотят получить президента, не похожего ни на Ельцина, ни на них самих
За Путина собираются голосовать люди всех возрастов и профессий, богатые и бедные, среди них и те, кто поддержал на думских выборах КПРФ, и сторонники Союза правых сил. Словом, путинский электорат - и есть современная Россия (Фото: AP)
Не верится, что с того дня, когда Борис Ельцин вытащил из своей изрядно замусоленной кадровой колоды маленького невзрачного директора ФСБ и провозгласил его своим преемником, прошло немногим более полугода. Кажется, век миновал. Тогда к назначению Путина одновременно премьером и преемником отнеслись как к очередной президентской "загогулине" - чудит Б.Н.! Чтобы вот эдакий, блеклый, ничем не запоминающийся, напрочь лишенный не то что харизмы, но малейшего намека на обаяние, сумел "отбить" избирателя у стремительно набиравшего силу дуэта Лужков-Примаков? В тот момент думалось, что ставка на Путина сделана ельцинской командой просто от отчаяния.
Сегодня можно почти наверняка прогнозировать победу Путина уже в первом туре. Число желающих видеть его президентом колеблется, по разным опросам, в пределах от 47 до 56%. Показатель невиданный, только у Ельцина накануне первых президентских выборов было примерно столько же. Но то Ельцин - сильная, неординарная личность с его славой противостояния руководству КПСС и Горбачеву - а тут что?
Самые наблюдательные российские граждане, и те могли припомнить о бывшем директоре ФСБ к моменту его выхода на политическую авансцену единственный эпизод, когда Борис Березовский обвинил ФСБ в подготовке покушения на него. Путин тогда все отрицал, рекомендовал Березовскому заняться своими делами и не лезть в дела спецслужб, но как-то вяло. Создавалось впечатление, будто Путин Березовского боится. Все переменилось, когда после назначения премьером-преемником Путин начал войну в Чечне и пообещал "мочить в сортире" проклятых террористов.
Без нас
Путинская звезда взошла с войной - это общее место. Националистическая истерия в обществе часто порождает безальтернативных "национальных вождей" вроде Гамсахурдиа или Ардзинбы. Но Путин явно не Гамсахурдиа - темперамент не тот. К тому же в сегодняшней России, несмотря на то, что новая чеченская война встречена была почти всеобщим одобрением, не наблюдается ни национальной истерии, ни военного психоза. Русские мальчишки не бегут из дома на войну, как бежали в свое время в Карабах - армянские или в Абхазию - грузинские. В русских семьях, за исключением тех, где сыновья или мужья воюют, не ловят жадно, замерев перед телеэкраном, любые сообщения "оттуда", не разражаются бурными "ура!" при известии о пленении очередной сотни боевиков - а все чаще, как замелькают военные кадры, переключают телевизор на другой канал. Перечисляя по просьбе социологов главные свои заботы и тревоги, российские граждане вспоминают о Чечне лишь в-восьмых, в-девятых. Отношение наших соотечественников к войне и их пожелания будущему президенту как нельзя лучше характеризует ноябрьский опрос ВЦИОМ. Настоятельно требовали продолжать наступление 61% опрошенных (доля "воинственных" россиян остается с тех пор примерно на том же уровне), и лишь немногим более 20% склонялись к тому, что желательны были бы переговоры. Однако на вопрос: "Хотели бы вы лично участвовать в боевых действиях, согласились бы, чтобы ваш муж, сын или брат воевал в Чечне", утвердительно ответили только 19%, остальные ни о каком личном участии слышать не желают. При этом больше половины тех же опрошенных, в случае если решение о переговорах примут президент или премьер, готовы с ним согласиться. Цифры говорят не о загадочности русской души. Просто избиратели совершенно определенно дают понять: "Мы хотим, чтобы чеченский вопрос наконец разрешился. Но мы очень не хотим, чтобы все это делалось нашими руками - разберитесь как-нибудь без нас". Секрет путинского успеха не в том, что он призвал "мочить", а в том, что он пообещал: "Сделаем!" И взялся все делать сам, не требуя от большинства граждан никаких усилий. Что-то там на Кавказе делается, а что именно - не интересно.
Правая, левая где сторона
Чечня - единственный серьезный вопрос, по которому позиция Путина ясна всем. Но сам этот вопрос, как показывают опросы, не является для российских граждан первостепенным. А важны для них стабильная работа и приличная зарплата, чтобы цены не росли быстрее заработков, чтобы на улицах не убивали и не грабили. Но как раз насчет экономики и борьбы с преступностью Путин отделывается теми же общими словами, что и все прочие бывшие и нынешние претенденты. И - такой рейтинг! Работа масс-медиа и политтехнологов? Да, несомненно. Но должна же быть какая-то первоначальная основа, фактура, которая усиливается макияжем технологов? Чем так приворожил сограждан Владимир Путин?
По просьбе "Итогов" социологическая фирма "Валидейта" провела исследование: собрала четыре фокус-группы, состоящие исключительно из тех, кто определенно собирается голосовать 26 марта за Путина. Путинский электорат настолько велик, что, естественно, вмещает людей разных политических ориентаций. По данным ВЦИОМ, Путину отдают предпочтение практически все голосовавшие на выборах в Думу за "Единство" и за НДР, значительное большинство избирателей СПС и ОВР, существенная часть "яблочников" и около 20% коммунистов. Мы с социологами из "Валидейты" рассчитывали, что, собрав группы, радикально отличающиеся по социальному статусу и политическим ориентациям, увидим и контрасты внутри путинского электората. Отсюда состав - две группы во Владимире: одна из голосовавших на минувших выборах за КПРФ, другая - некоммунистический электорат (сторонники СПС, "Единства", ОВР и "Яблока"), и две в Москве: одна - преуспевающие состоятельные молодые люди (до сорока), отстаивающие ценности рынка и индивидуальной свободы, вторая - бедные интеллигентные пенсионеры, считающие себя пострадавшими от реформ.
Замысел не удался. Люди с разным жизненным опытом, богатые и бедные, про- и антикоммунистически настроенные, говорили о Путине более или менее одно и то же, высказывали одинаковые надежды и опасения. Вообще от этого исследования осталось впечатление, что в современной России разница в воззрениях пенсионера-"оборонщика", голосующего за КПРФ, и преуспевающего тридцатипятилетнего менеджера, отдавшего свой голос Союзу правых сил, не так уж велика. Порой просто невозможно понять, как связаны взгляды человека и его электоральные предпочтения. В анкете, которую заполняли участники групп, было три мировоззренческих пункта. По каждому предлагалось выбрать одно из двух противоположных суждений: 1.1 "Чем меньше государство вмешивается в экономическую жизнь, тем лучше" или 1.2. "Государство должно жестко регулировать экономику"; 2.1 "Россия должна быть полноценным членом европейского сообщества" или 2.2 "У России особый путь, она не должна оглядываться на другие государства"; 3.1 "Личные свободы граждан должны быть приоритетом в российском обществе" или 3.2 "России нужна твердая рука, пусть даже за счет некоторого ограничения личных свобод граждан". Почти все наши собеседники-коммунисты выбирали первую позицию при ответах на второй и третий вопросы, а некоторые - и отвечая на первый. Зато молодой владимирский предприниматель Валерий, голосовавший за СПС, везде подчеркнул именно вторую позицию. Его сверстник Василий, тоже избиратель "правых сил", как и Валерий, выступил за "жесткое регулирование", зато голосовавший за ЛДПР милиционер Андрей по всем позициям - заправский либерал, а "яблочница" Ирина привержена экономической свободе, но убеждена, что "у России особый путь". Таким примерам несть числа.
Людей, последовательно придерживающихся определенных взглядов да еще знающих, какая именно политическая сила эти взгляды выражает, ничтожное меньшинство. Остальные "хотят хорошего" и голосуют, как правило, руководствуясь неполитическими соображениями: "КПРФ - большая сильная партия, а остальные - мелочь, однодневки. Поэтому я за КПРФ, но не за Зюганова. Я вообще не хочу возврата в прошлое". - "У меня папа был такой убежденный коммунист, но в хорошем смысле. Я из-за него всегда голосую за КПРФ". - "Голосовал за СПС потому, что они вроде бы Путина поддерживали". Глава "Валидейты", ведущая фокус-групп Мария Волькенштейн, все допытывалась у наших собеседников, чего они ждут от будущего президента. Отвечали расплывчатыми формулами: "чтобы лучше стало жить народу", "чтобы поднялся престиж страны", "чтобы зарплаты росли быстрее". Ничего более конкретного выудить не удалось. Люди даже обижались настойчивости ведущей: "Как мы можем знать, что он будет делать? Откуда мы знаем, какие конкретные шаги? Пусть сделает нормальную жизнь". Зато во всех группах сходились во мнении, что Путин правильно делает, не оглашая до времени (то есть до своего избрания) никакой программы: "Он верно сказал: сразу набросятся. А ему нужно получить власть - зачем ему сейчас с кем-то ссориться?"
Варяг
"Осторожный" - говорят во всех группах на вопрос о том, какой он, Владимир Путин. Первый раз на моей памяти русские люди произносят слово "осторожный" с одобрением. Вообще эпитеты, которыми поклонники-избиратели награждают будущего российского президента, по-своему знаменательны: "Аккуратный, деловой, подтянутый, сдержанный, скрытный, умный, жесткий, толковый, хитрый, себе на уме..." Про внешность: "Незаметный, блеклый, с холодным взглядом..." Да разве в России таких людей когда-нибудь любили? Недавно та же "Валидейта" проводила большое исследование представлений о русском национальном характере. Участники интервью, жители крупных и малых городов, люди разного возраста и рода занятий, с готовностью рассказывали ведущим, что в России народ открытый, душа нараспашку, щедрый и удалой, рисковый. Именно таким привык видеть и любить себя русский человек. Путин - весь состоит из свойств, прямо противоположных этому идеалу. Единственное, пожалуй, качество из идеального букета, которым его неизменно награждают, - скромность. Но, говоря о русском характере, собеседники социологов из "Валидейты" имели в виду скромность весьма специфическую: "В том смысле, что вот тебя спросят, мол, можешь ли ты это сделать? А ты говоришь: не знаю. А сам можешь сделать лучше всех". Такую категорически противопоказанную обществу конкуренции скромность жители России считают атрибутом национального характера и очень в себе ценят. Применительно же к Путину речь идет об иной скромности: "Скромный, не выставляется. Жену повсюду не возит".
Чтобы выяснить представления о характере будущего президента, задавали вопрос в жанре "проективной игры": "Если все известные наши политики живут в общей коммунальной квартире, что в ней делает Путин?" После недолгих сомнений находится ответ: "За всеми наблюдает, изучает". В другой группе предположили: "Сидит в своей комнате, закрывшись, и до блеска чистит ботинки". - "У него все по часам расписано: когда завтрак, когда в ванную". А если все работают на заводе? Кто-то представил Путина главным инженером, кто-то мастером. В московской "благополучной" группе дружно согласились: "Типичный начальник первого отдела". Давно ли начальники первых отделов стали нашими кумирами?
Вместе с тем Путин своим избирателям нравится именно таким: не по-русски сдержанным и закрытым. Хотя некоторое "утепление" этого образа также принимается: слезы на похоронах Собчака добавили Путину сторонников. "Вы хотели бы иметь такого человека в близких друзьях?" Многие участники группы, особенно женщины, с готовностью соглашаются: "Да, хотели бы. Он - надежный. Собчака не предал". (Путинская верность Собчаку одобряется решительно всеми его избирателями, в том числе и теми, кто от самого Собчака не в восторге.) Борис, тридцатилетний банковский работник, усомнился: "Нет, дружить, пожалуй, не надо. А вот в начальники - в самый раз. Только не непосредственным, а начальником начальника". Зоя Васильевна, пенсионерка, представляющаяся как "активная общественница", выразила, кажется, общее настроение: "Ну и что, что нам многие путинские черты в людях не нравятся? Президент - совсем другое дело". Римма Борисовна из "коммунистической" владимирской группы, словно услыхав, подхватывает мысль: "Народ у нас безалаберный, пьющий. Пусть президент от нас отличается". Слава, московский менеджер: "У нас уже был такой, как мы: что на уме, то на языке. Хоть на барабане сыграть, хоть оркестром подирижировать. Хватит".
"Путин у вас получается на немца похожим", - замечает ведущая. "А правда! - радостно откликаются ей. - На немца что-то смахивает. Он же в Германии работал, наверное, там и набрался привычек". Удивительное дело: во всех группах путинская работа в Германии рассматривается только в одном ключе: пожил на Западе - многому научился. О том, чем именно занимался в ГДР будущий российский президент, никто особо не задумывается. "Попал туда молодым человеком, сумел воспринять и понять тамошнюю жизнь" - это москвич Василий Сергеевич, бывший военный переводчик. "Он Запад изучил. Это не значит, что он будет слепо копировать, но все хорошее сможет перенести сюда" - это уже монтажник Василий из Владимира. В "некоммунистической" владимирской группе ведущая даже не успела спросить насчет сходства путинского характера с немецким.
Предприниматель Валера, описывая Путина, сказал: "Характер арийский, спокойный". (Именно так, хотя в голове у него наверняка вертелось "характер спокойный, нордический" из "Семнадцати мгновений весны".) Кажется, в российской исторической памяти вдруг всплыл образ немца-управляющего, того самого, про которого верилось, что не пьет и не ворует, того, которому смерть то, что русскому здорово. Этот самый многократно осмеиваемый и охаиваемый немец, к которому в крайности идут с поклоном: "Да поидите княжить и володеть нами".
С чего бы это нашим избирателям вдруг понадобился "немец"? Они объяснили: по контрасту с Ельциным. Вот уж был русский так русский характер. В нем избиратели узнавали себя: пить так пить, гулять так гулять, драться так драться. За это сначала полюбили, потом возненавидели. Про Ельцина говорили "непредсказуемый", но он был понятным. Путин - закрытый и непонятный. "Мы его ведь толком не знаем", "Он нам не открывается", "Он настоящий разведчик, весь законспирированный" - такие реплики звучат постоянным рефреном. Ну так и прекрасно, что он непонятный. Мы ведь не ждем от власти, что она станет посвящать нас во все свои скрытые замыслы и намерения. Мы же, напротив, хотим, чтобы сделали для нас и без нас, а в технологию того, как именно это будет делаться, вникать не хотим. Это касается и Чечни, и, по большому счету, всего остального.
Прощай, любовь!
Путинский электорат - бывшие избиратели Ельцина. Это показывают социологические опросы, это подтверждают и наши собеседники. "Кого из политиков вы любили?" - "Ельцина!" Долго потом купаются в воспоминаниях: "Как он ушел с партсъезда!", "Как он на танке стоял!", "Как мы ему верили!" И с каким-то мазохистским наслаждением обсуждают свое разочарование: "Мы думали, он - настоящий, а оказалось - обычный популист". Практически все участники наших фокус-групп признают: Ельцина любили сердцем, любили по-настоящему. Не в 96-м, конечно, тогда ни о каком "голосовании сердцем" уже речи быть не могло, тогда голосовали, страшась коммунистов. А вот в 91-м, да еще раньше, с 87-го, - любили. А потом? Многие говорят, что им нравился Примаков. "Но полюбить его, как Ельцина, мы не успели". Москвичам Лужков нравился, кому-то Кириенко приглянулся, теперь вот Путин... "Нет, про любовь говорить нельзя. Любовь - такое чувство... А мы просто надеемся на Путина, хочется же во что-то верить". - "Был бы другой претендент, мы бы его рассматривали, - откровенно признаются путинские избиратели и в Москве, и во Владимире, - а так мы выбираем между ним и Зюгановым. Ну и не противный он, глупостей не делает". - "Когда вы решили голосовать за Путина?" - "А вот когда поняла, что Примакову ничего не светит", - отвечает сразу милейшая москвичка-пенсионерка Камилла Борисовна. Разве это любовь?
Впрочем, наши соотечественники, похоже, и не хотят больше влюбляться в своего президента. По тому, с какой горечью они говорят о своих былых чувствах к Ельцину, можно предположить, что обжечься еще раз очень не хочется. Так женщина, смертельно уставшая от страстной любви к мужу-алкоголику, ищет нового спутника жизни: пусть будет не такой красивый и мужественный, зато спокойный и непьющий. "Может, мы еще локти себе будем кусать, что за Путина голосовали", - задумчиво произносит двадцатисемилетний Слава, служащий менеджером в компании "Бритиш петролеум". Большинство наших собеседников вполне допускают, что потом, впоследствии, Путин им может разонравиться. Все убеждены в прочной путинской связи с "Семьей", и это многих настораживает: "Может, он, конечно, просто пока не хочет ссориться с Березовским, а потом его уберет. Но вдруг - нет?" На случай возможного разочарования лучше не влюбляться.
Расхожий стереотип - мол, народ жаждет "твердой руки", диктатуры - в общем не подтверждается. Даже в "коммунистической" группе слова "мы соскучились по Сталину" произносились с дистанцией - это какой-то абстрактный "народ" соскучился, а мы-то нет. В этой группе, правда, нашлась одна дама, которая согласилась: "некоторые черты" Сталина были бы уместны в нынешнем президенте. Но ее тотчас поправили: "Лучше не про Сталина говорить, а про Пиночета". (Российский избиратель запросто может любить коммунистов и Пиночета одновременно. Причем Пиночет для них символ не тирании, а скорее государственной скатерти-самобранки, обеспечивающей экономическое процветание страны без усилий и даже без участия подданных.) В Путине же черт потенциального диктатора никто из наших собеседников не увидел. Стоит ли избирать президента не на четыре, а на семь лет? Здесь мнения радикально разошлись. Как ни странно, в группе преуспевающих москвичей идея семилетнего срока получила куда больше одобрения, чем среди владимирских "коммунистов", - те дружно решили: "Надо чаще менять людей при власти". Зато всем понравились путинские слова, что только народ может принять такое решение: "Вот же он не ухватился сразу".
Социолог Алексей Левинсон так охарактеризовал в беседе с обозревателем "Итогов" нынешнее состояние российского общества: "Нашими соотечественниками усвоен и принят целый ряд демократических ценностей. К примеру, выборность власти, свобода слова, право на забастовку и проч. Но другие непременные атрибуты демократии: права меньшинств, личные права и свободы не просто не усвоены, а не приняты, отторгнуты". Среди этих отторгнутых ценностей, несомненно, и право контролировать действия уже избранной власти. Общество готово предоставить будущему президенту карт-бланш. Но не потому, что наши соотечественники хотят, чтобы их скрутили в бараний рог. Просто им хочется, чтобы все мучительные вопросы решились без них. Уж как-нибудь.
При подготовке материала использованы результаты социологического исследования, проведенного по заказу "Итогов" компанией "Валидейта"