(Фото: Руслан Ямалов)
Эпоха, позже названная перестройкой, эпоха, закончившаяся тем, что советская власть накрылась-таки медным тазом, началась не просто с запрета, но запрета самого сакрального из всех возможных, запрета ниже пояса. Если о сталинском терроре говорили как об опыте по обезглавливанию нации и ее же обезручиванию, то "антипьяный" указ был попыткой (скорее всего бессознательной) ее кастрации. Для лишенного всех возможных прав советского человека стакан с портвейном служил универсальной анестезией, зыбкой связью с реальностью, последней надеждой, квадратиком неба синего и звездочкой вдали. Это было жирной точкой в череде бесконечных унижений. Последней каплей. Мой знакомый тогда говорил: "Теперь власть можно свергнуть силами одних только невооруженных пожилых евреев". Шутка была смешной, но казалась тогда чрезмерно эксцентричной. История показала, что не чрезмерно.
В серьезность указа никто поначалу не поверил. "Да ладно, - говорили, - что мы их не знаем, что ли? Поболтают и забудут..." Но нет, занялись со всей угрюмой серьезностью. Началось, как всегда, со средств массовой информации, когда из кинофильмов стали вырезать сцены с застольями. Потом стали закрываться винные отделы. Потом появились знаменитые винные очереди. Помните? А две пустые бутылки, стыдливо позвякивавшие в портфеле, не забыли? А талоны ("Март - водка, апрель - водка")? Забыли? Зря. Я помню, как на Таганской площади стояла палатка, где с раннего утра в любую погоду жаждущее население поправлялось пивком. Все было не сразу. Сначала под вывеской "Пиво" все чаще и чаще стало появляться существенное уточнение "Пива нет". Но когда в один прекрасный день под вывеской "Квас" возникло сообщение, что "Кваса нет", все поняли, что все, свершилось.
О тех временах как-то невесело вспоминать. Как-то мутно. Неизвестно, что было противнее - физическое отсутствие выпивки или бодрые интонации разного уровня начальства, на полном серьезе пытавшегося культивировать "трезвый образ жизни". Чем больше читали или слушали этой ублюдочной ахинеи, тем мучительнее хотелось выпить.
Понятное дело, обогащался фольклор. Сколько было анекдотов про самогоноварение. Про пресловутые "безалкогольные свадьбы". Но как-то было не смешно. Не смешно и теперь. Особенно когда я вспоминаю о том, какими способами мне пришлось добывать несколько бутылок водки на поминки по моей матери.
Впрочем, хватит о грустном. Главное, что мы победили. Не подчинились, не сложили оружие. Мы добывали и доставали. Они гнали нас, а мы гнали самогон. Боже, каким Санта-Клаусом смотрелся тот, кто входил в наш дом и таинственно расстегивал сумку. Какие были праздники! Нечасто, но ведь были же.
Мы не очень-то любим юбилейных жанров. Как-то так сложилось. Но этот, сыгравший до такой степени судьбоносную роль как в нашей общей жизни, так и в жизни каждого из нас, не обойдешь ни с какой стороны. Пятнадцать лет прошло, а как вспомнишь, так вздрогнешь. Ладно - юбилей так юбилей. Поэтому сядем, нальем да и выпьем, как это принято среди нормальных людей, к каковым мы себя, безусловно, причисляем. Ура.